Авангард

Евгений Шприц и Александр Селезнев

«В деле Урлашова будет разбираться Европейский суд по правам человека»

Мало кто знает, что ярославские адвокаты Евгений Шприц и Александр Селезнев – одни из немногих российских юристов, которым довелось поработать в Европейском суде по правам человека. В интервью ЯРНОВОСТЯМ они рассказали об основах работы ЕСПЧ, известных делах, которые проходили через Европейский суд, и деле мэра Ярославля Евгения Урлашова.

– Много ли в Европейском суде юристов из России и как они туда попадают?

Александр Селезнев: Если первоначально поступающими из России жалобами занимался один юрист из Болгарии, то с ростом популярности Европейского суда среди россиян даже многократно увеличившийся штат российских юристов оказался не в состоянии справиться с ними. В этот критический момент Правительство Российской Федерации протянуло руку помощи суду, направив туда двадцать юристов, которые и должны были разобраться с жалобами, годами ждавшими своего разрешения. Их, к слову, оказалось порядка 35 тысяч - то есть Россия тогда выглядела основным поставщиком жалоб в Европейский суд. В число этих двадцати юристов как раз и попали мы с Евгением. Надо сказать, что российская делегация со своей задачей справилась – к моменту нашего отъезда из ЕСПЧ большинство этих жалоб были рассмотрены. Если же говорить о постоянных работниках суда, то сюда попадают наиболее квалифицированные специалисты, прошедшие сложнейшие отбор по результатам проводимых на периодической основе конкурсов.

– Как проходил отбор юристов в вашем случае? Он был случайным или все-таки предъявлялись какие-то требования?

Александр Селезнев: Разумеется, к кандидатам предъявлялись высокие требования по квалификации и опыту работы. Требовалось знание как минимум одного из рабочих языков суда – английского или французского. Мы проходили экзамен, собеседование. Предварительный отбор по поручению Министерства юстиции проводила Ассоциация юристов России. Окончательный выбор из многочисленных достойных кандидатов был сделан Европейским судом.
Евгений Щприц: Знание  английского языка требовалось безусловно. Суд получает жалобы главным образом на русском языке. Многие наши граждане, кстати, этого не знают и пытаются пользоваться услугами переводчиков при составлении жалоб. Делать это абсолютно необязательно, потому что жалобы читают юристы, прекрасно владеющие русским. Более того, очень часто самостоятельные попытки перевести жалобу не только выглядят комично, но и существенно затрудняют ее понимание.

– С чем связано такое большое число жалоб из России в ЕСПЧ?

Александр Селезнев: Нет какой-то одной причины. Если бы она была известна, то, наверное, можно бы было найти решение. Возможно, к росту жалоб привела популяризация ЕСПЧ в качестве еще одной инстанции, тем более – независимой от российских властей, в которую можно пожаловаться. Нужно понимать, что 95-98% жалоб – это очевидно неприемлемые жалобы, совершенно не по назначению. Просто появилась еще одна инстанция и люди, не совсем понимая, в чем ее предназначение, стали обращаться еще и туда.
Евгений Шприц: Согласен, большое количество наших граждан считают Европейский суд инстанцией, которая может оправдать незаконно осужденного либо вынести более справедливое решение по гражданскому делу. Но это, конечно, далеко не так. Задача суда – в установлении случаев нарушения базовых прав человека, предусмотренных Европейской Конвенцией по правам человека.
Александр Селезнев: Есть еще один момент. Многие могут упрекнуть Европейский суд в том, что он рассматривает лишь громкие, резонансные дела, оставляя  в «изгоях» рядовых обывателей. На слуху Ходорковский, «ЮКОС», Лебедев. Но можно относиться к таким делам и как к ярким «моделям», которым могут следовать остальные российские жалобщики. К примеру, не так давно в деле Ходорковского суд признал нарушением права на общение с семьей направление для отбывания наказания в колонию, расположенную за много тысяч километров от дома. Вслед за этим появилось много жалоб от людей, которые оказались в приблизительно такой же ситуации. И это не говоря о типичных для российских реалий нарушениях, выявленных в таких вот громких делах. Следует также иметь в виду, что большое количество дел урегулируется мировыми соглашениями c российским правительством в тех случаях, когда при схожих обстоятельствах ЕСПЧ уже устанавливал факт нарушения. Они не публикуются, о них мало кто знает, но европейское правосудие работает и для обычных людей.

– Вы говорите, что в ЕСПЧ поступает много жалоб, что называется, не по адресу. А с какими жалобами вообще есть смысл обращаться в Европейский суд?

Александр Селезнев: Вообще, самое большое количество жалоб – на несправедливое судебное разбирательство. Например, человека не вызвали в суд, и он не знал о судебном разбирательстве. Также часты жалобы на неисполнение судебных решений, плохую работу судебных приставов. И, конечно, жалобы на плохие условия содержания в следственных изоляторах, необоснованное продление сроков содержания под стражей. Надо сказать, не без участия ЕСПЧ условия содержания под стражей в стране стали реально улучшаться. Если несколько лет назад люди спали по очереди в переполненных камерах, то сейчас требования Конвенции во многом соблюдаются.
Евгений Шприц: Характерный пример – новый изолятор временного содержания в Ярославле. Если раньше  там  действительно были нечеловеческие  условия, даже матрасов не было, и люди спали просто на железных кроватях, то сейчас могу констатировать, что ситуация изменилась в лучшую сторону. И это действительно один из отголосков работы Европейского суда. И что главное, в случае с жалобами на условия содержания, человеку не надо проходить какие-либо российские инстанции, чтобы затем обратиться в ЕСПЧ.

– Если говорить о тех делах, которые на слуху – вам приходилось сталкиваться с какими-нибудь громкими делами, которые дошли до ЕСПЧ?

Александр Селезнев: Наша задача сводилась к тому, чтобы выявить в огромном количестве прошедших через нас дел потенциал такого будущего «громкого», а точнее, важного с точки зрения соблюдения прав человека, дела. Дальше судьбу и истинный вес этих дел определят судьи с помощью наших бывших коллег по суду.

– Мы поговорили о неприемлемых жалобах. А из приемлемых на что еще часто жалуются, кроме условий содержания?

Александр Селезнев: Безусловно, сроки содержания под стражей, необоснованность избрания и продления этой меры преcечения как таковой, вынесение обвинительных приговоров на основании оглашенных показаний не явившихся в суд свидетелей. Надо отметить, что если за последние несколько лет Россия хоть и перестала быть лидером по количеству жалоб, то существо описываемых заявителями нарушений по-прежнему настораживает. Если обратиться к статистике по другим европейским странам, то жалуются в основном на нарушения прав более «возвышенного» порядка: права на неприкосновенность частной и семейной жизни, поднимаются вопросы, связанные, например, c искусственным оплодотворением, защитой персональных данных. В структуре российских жалоб преобладают жалобы на нарушение более базовых прав – насилие полицейских над задержанными, пытки и издевательства со стороны работников изоляторов и исправительных учреждений, отказы в возбуждении уголовных дел по данным фактам либо их неэффективное расследование, незаконное содержание под стражей.
Евгений Шприц: В продолжение мысли коллеги, стоит упомянуть уголовное дело Игоря Щеникова, бывшего директора ОАО «Горстройзаказчик», который двое суток содержался под стражей вообще без судебного решения! C точки зрения Европейского суда данное нарушение является вопиющим.

– А если говорить о деле Урлашова, здесь тоже есть основания для обращения в ЕСПЧ?

Евгений Шприц: Разумеется. Это опять же необоснованное продление сроков содержания под стражей всех обвиняемых по данному делу. Доводы прокуратуры и следствия бесконечно дублируются, ничего нового в расследовании не происходит, а люди как сидели, так и продолжают сидеть. Доводы следствия в течение года остаются прежними – «могут скрыться от следствия, помешать установлению истины по уголовному делу, угрожать потерпевшему, уничтожить доказательства». Допускаю, что  эти аргументы могли иметь значение в самом начале расследования. Но ведь предварительное следствие по делу окончено, все свидетели неоднократно допрошены, доказательства собраны. Что они могут уничтожить? Как они могут повлиять на свидетелей?!

– И такая жалоба будет подана?

Евгений Шприц: Безусловно, жалоба на необоснованное продление сроков содержания под стражей обвиняемых будет подана нами в ЕСПЧ в ближайшее время. Кроме того, хотелось бы обратить внимание на другую важную проблему этого дела, имеющую, на мой взгляд, перспективу в Европейском суде. Не раскрою секрета, если скажу, что этого дела могло бы и не быть, если бы не сомнительные с точки зрения закона, явно провокационные, действия сотрудников правоохранительных органов и некоторых фигурантов данного дела. Жалоба на такие действия представляется нам имеющей высокие шансы на успех в Европейском суде.                                          Александр Селезнев: Кстати, Европейский суд неоднократно обращал внимание российских властей на существование общей и системной проблемы – отсутствия должного контроля за деятельностью полицейских агентов, провоцирующих совершение правонарушений. Если сравнивать с опытом других стран, любая подобная операция должна изначально санкционироваться, как правило, судами. Суд должен знать, какие есть основания подозревать человека, убедиться в его причастности к противоправной деятельности, которую можно выявить с участием агентов правоохранительных органов.
Евгений Шприц: Продолжая разговор о возможных нарушениях европейских стандартов в области защиты прав человека в данном деле, необходимо обратить внимание на условия содержания под стражей моего подзащитного Алексея Лопатина. Это перенаселенность камеры, наличие в ней большего, чем положено, количества людей, зачастую - отсутствие спального места и т.п.

– Наверное, в России вообще очень сложно найти СИЗО, где эта норма выдерживалась бы. Есть такие изоляторы?

Александр Селезнев: По опыту работы в ЕСПЧ могу сказать, что ситуация, хоть и медленно, но улучшается. Однако, эта проблема продолжает существовать.
Евгений Шприц: Что касается следственного изолятора «Матросская тишина», где содержатся все обвиняемые по делу Урлашова, то условия содержания там также далеки от европейских, да и российских стандартов.

– Владимир Путин не так давно озвучил идею о выходе России из-под юрисдикции ЕСПЧ. Понятно, что это решение отчасти политическое, но с точки зрения защиты прав граждан – насколько это ударит по правам?

Александр Селезнев: Я не стал бы употреблять термин «ударит», но не хотелось бы лишаться членства в международной организации, которая ориентирует российских правоприменителей на правильные, в большинстве своем, модели поведения, в отношении которых существует консенсус у большинства цивилизованного населения Европы. Какой-то внешний судья, внешний эталон, наверное, должен быть. Понятно, что многое можно объяснять витками санкций – например, то же решение Европейского суда о выплате акционерам «ЮКОСа» порядка двух миллиардов евро. Но нельзя забывать, что это решение лишь о размере компенсации, а само решение о наличии нарушения было вынесено задолго до всех этих внешнеполитических событий. Естественно, Европейский суд не может оставаться вне политики, но, на мой взгляд, он, к его чести, не так сильно в нее вовлечен, как другие международные организации. То есть решение о выходе из-под юрисдикции ЕСПЧ, может быть, и не сильно ударит, но как минимум лишит ориентиров.

– Кстати, возвращаясь к началу разговора, обращения ведь приходят совершенно разные и по стилю, и по языку. Насколько сложно это переводить?

Александр Селезнев: Переводятся не сами жалобы. Они лишь анализируются юристами суда на предмет наличия возможных нарушений прав человека. Главное увидеть суть проблемы и донести ее до судей на понятном им языке.

– Но ведь наверняка есть такие дела, которые европейцу очень сложно объяснить...

Александр Селезнев: Безусловно. В основном, это дела «профессиональных жалобщиков», которые сами себе юристы. Они сами придумывают нарушения, жалуются ради жалоб. Объяснить и сгруппировать это порой очень сложно. Хочется еще раз напомнить нашим гражданам, что жалобы лучше писать на русском языке. Мнение о том, что если написать на английском и французском, то обязательно прочитают, является заблуждением.

– Насколько быстро Российская Федерация исполняет решение Европейского суда?

Александр Селезнев: Достаточно быстро. Я не буду говорить, месяц, два или больше – это, в принципе, не годы, но, как правило, достаточно быстро. Особенно, если говорить о делах, которые касаются выплат денежных компенсаций за установленные нарушения.

– У нас достаточно часто жалуются в ЕСПЧ на волокиту при рассмотрении дел в Российской Федерации. А часто ли жалуются на волокиту при рассмотрении дел самим ЕСПЧ?

Александр Селезнев: Разумеется, жалуются. Но существует обоснованная надежда на то, что это скоро изменится. Сейчас ЕСПЧ избавился от своей задолженности в 35 тысяч дел, внедрены определенные стандарты, которые способны существенно ускорить принятие решения о приемлемости.
Евгений Шприц: Хотелось бы обратить внимание и на другую проблему, с которой нам как практикующим адвокатам приходится сталкиваться. Это зачастую полное и откровенное игнорирование прецедентной практики ЕСПЧ следователями. При одном упоминании Конвенции сталкиваешься, как минимум, с недоумением во взгляде, как будто рассказываешь им об иных галактиках и внеземных цивилизациях (смеется). Это не может не расстраивать, ведь несмотря на уникальность и самобытность нашей страны, мы продолжаем быть членами Совета Европы и должны считаться с общепризнанными принципами и нормами.
Александр Селезнев: Верховный суд, казалось бы, обязал российские суды учитывать судебную практику ЕСПЧ при рассмотрении дел, указал источники, где можно с ней ознакомиться. Хотелось бы искренне пожелать, чтобы это не выполнялось исключительно формально. Ведь уже сейчас приходится сталкиваться с судебными актами, в которых можно прочитать что, согласно «Постановлению Пленума Верховного суда, суд принимает во внимание прецедентную практику ЕСПЧ, вместе с тем…». И в отдельных случаях смысл получается совершенно противоположный.

Фото Ульяны Уриновой

РаспечататьЕвгений Урлашовуголовное делоЕвгений ШприцАлександр СелезневЕСПЧЕвропейский суд по правам человекаМихаил ХодорковскийЮКОС

Дом ру ноябрь 2019
сбер
Адвокаты

Заглушка

Актер Максим Литовченко: «Cъёмки в сериале «Молодежка» спасли мою квартиру»

Сергей Якушев: «Реализация нацпроектов – отработка региональной схемы развития государства»

Адвокат фонда «Общественный вердикт» Ирина Бирюкова: «Во время «пыточного дела» у меня не было госзащиты»

Руководитель СУ СК по Ярославской области Александр Соболев: «Можно бесконечно подвергать критике нашу работу, но влиять на расследование это не должно»

Под такие условия ипотеку стоит брать!

Политолог Аббас Галлямов: «За 20 лет поведенческая модель Владимира Путина не изменилась»

© 2011 — 2019 "ЯРНОВОСТИ". Сделано наглядно в Modus studio

Яндекс.Метрика