Заглушка
Чернов и Партнеры

Адвокаты Евгения Урлашова:

«Свидетели обвинения постоянно меняли показания» 

Сегодня в Кировском районном суде Ярославля стартовал допрос свидетелей защиты по «делу Урлашова». О том, какие выводы можно сделать из первой части судебного разбирательства — допроса свидетелей обвинения — ЯРНОВОСТИ побеседовали с адвокатами Евгения Урлашова Ксенией Карпинской и Еленой Орешниковой.

— В ходе допроса свидетелей обвинения мы узнали о многих нестыковках в их показаниях по делу Урлашова. Каковы, на ваш взгляд, основные?

К. Карпинская: Главные нестыковки — в показаниях самого Сергея Шмелева, которые он бесконечно меняет в зависимости от ситуации. Далее: показания Андрея Захарова, которого уже выпустили, но непонятно, за что осудили, так как он вообще не знал, что за деньги его просили передать. Нестыковки есть и в показаниях Максима Пойкалайнена, который в одном месте говорит, что мэр знал о передаче денег, в другом — что не знал. Потом он говорит, что втайне от всех принимал неубранный город у Шмелева, он это подтверждал, когда давал показания. Есть показания сотрудников правоохранительных органов: в частности, начальника УЭБиПК УМВД России по Ярославской области Ивана Репина, который говорит, что использовал результаты оперативно-разыскных мероприятий в интересах Шмелева, чтобы он выиграл аукцион по уборке города. Есть показания губернатора Сергея Ястребова, который также говорит, что действовал в интересах Шмелева и просил Погосяна не участвовать в аукционе.

В противовес этому есть показания сотрудников мэрии, различных департаментов и непосредственно «Агентства по муниципальному заказу ЖКХ», которые рассказывают, как убирался город, как велась приемка, каким образом осуществлялась оплата. Все эти люди говорят, что ни Урлашов, ни Донсков, ни Лопатин никогда не звонили и ничего не просили.

Кроме того, есть показания сотрудников «Радостроя». Генеральный директор вообще говорит, что он фирмой не управлял и ничего не знал: ей управлял Шмелев, который одновременно был муниципальным депутатом. Шмелев говорит, что управлял директор. Сотрудники Шмелева подтверждают, что город они убирали не всегда качественно, и когда им показывают предписания Агентства о том, что в апреле наледь надо бы убрать, они утверждают, что наледь осталась от предыдущей уборки Погосяна. Согласитесь, это странно: обледенелый тротуар они не могли почистить, потому что он так промерз, что не представлялось возможным убрать наледь. При этом представитель Агентства Староверова говорит, что «если посыпать реагентиком или песочком, а потом поработать ломиком и лопатой, то все отлично сошло бы еще в январе, и не надо было бы держать это до апреля».

Вопрос в другом: Урлашов-то здесь при чем? Он мэр, он не должен был ничего принимать, это в его обязанности не входило. Но он как мэр должен был следить за уборкой города. То есть он был заложником ситуации: убирать должен был не он, а Шмелев, а отвечать за это должен Урлашов. При этом, когда на всех планерках и по телевизору от Шмелева требовали качественно убирать город, он это расценивал как давление.

Е. Орешникова: Интересно, что ни по первому, ни по второму контракту Шмелев не мог ответить, в какой сумме и когда работы были оплачены, какая дельта осталась неоплаченной и в связи с чем. Мы спросили его, можно ли расценивать как давление тот факт, что ему по первому контракту недоплатили 19 миллионов, по второму — 100 миллионов. Шмелев очень удивился, когда эти суммы услышал. «А что, нам там 100 миллионов недоплатили?» — спрашивал Шмелев. Видимо, для него это стало открытием.

— Хотелось бы поподробнее остановиться на эпизоде с телефонными разговорами Ястребова и Погосяна. То есть Сергей Николаевич прекрасно знал о ходе аукциона?

Е. Орешникова: Да, он знал об участниках аукциона и он определял, кто должен победить в этом аукционе. Это напрямую вытекает из разговоров. Он ставил на Шмелева, потому что «Центральный рынок» в его понимании в принципе не должен был участвовать в этом аукционе, а Погосяну он сказал не участвовать — в этом случае, по словам губернатора, Погосян «мог не исполнить обязательства по области».

— Обратим внимание на то, что начальник УЭБиПК УМВД России по Ярославской области Иван Репин, по словам адвокатов рыбинского мэра Юрия Ласточкина, сыграл большую роль в его деле. Получается, что теперь и в деле Урлашова. Правильно ли мы поняли, что секретные данные ОРМ он давал одной из сторон аукциона?

К. Карпинская: Так и было. Более того, в ходе его допроса в судебном заседании по данному факту Дмитрий Донсков даже задал точно такой же уточняющий вопрос: «Правильно ли я понимаю, что вы использовали результаты ОРМ для участников летнего аукциона?» Репин ответил: «Да».

— Процесс по делу Урлашова тянется уже два с половиной года. Как вы считаете, долго он еще продлится?

К. Карпинская: Процесс тянется два с половиной года не потому, что защита этого хочет. Вообще, следствие по такого рода делам по закону должно быть ограничено полутора годами. В этом деле после того, как было закончено следствие, а Донсков и Лопатин были ознакомлены со всеми материалами, вдруг чудесным образом появились дополнительные телефонные разговоры — как раз переговоры Ястребова, разговоры Репина со Шмелевым и многие другие разговоры, которые были переданы следователю Федорову и затем изучались. Но, по Уголовно-процессуальному кодексу, если человек содержится под стражей по такому тяжкому преступлению и следствие не успевает за полтора года завершить расследование, то нужно выпустить людей до передачи дела в суд. Следствие делает вид, что все знакомятся с материалами дела, но одновременно с этим допрашиваются свидетели, происходит осмотр документов, последний свидетель допрашивается 28 июля 2015 года — то есть спустя еще полгода после предельного срока окончания следствия. Что мешало следствию получить эти телефонные переговоры с самого начала? Это же не мы им мешаем.

Опять же, в ходе следствия в ноябре 2013 года появились ОРМ «Поплавок» и «Мойка», которых ранее не было в актах осмотра оборудования, которое давали Шмелеву. Хотя, судя по документам, Шмелеву выдавалось оборудование, он должен был идти на встречу, а затем оборудование вернуть и прослушать все разговоры, которые он записывал. Но если смотреть время встречи в «Поплавке» (имеется в виду ярославский ресторан), которое стоит в записи, и время, когда он вернул оборудование, то получается, что он не мог его вернуть, потому что в это время еще находился в «Поплавке».

Опрашивают Шмелева: якобы он с утра давал показания оперативному сотруднику по поводу его действий. Предоставляют биллинг: оказывается, Шмелев в это время находился в Костроме, он никак не мог находиться в гостинице «Спорт» и давать объяснения. Начинают опрашивать оперативного сотрудника и Шмелева. Те говорят: «Ой, да, мы забыли, на самом деле это было не утром, а после обеда, просто мы случайно написали, что утром». А до этого, когда их спрашивали без этого биллинга, они утверждали, что все было с утра.

Записывается встреча Захарова со Шмелевым. Смотрим акт: там написано не 14.00, как они говорят, а 16.12. Спрашиваем оперативного сотрудника: когда же все-таки записали? Он говорит: «У нас была сложная аппаратура, на которой не был выставлен часовой пояс, поэтому, наверное, произошел сбой, и это было не в 16.12, а в 14.00». Но 12 минут может быть разница в часовом поясе? Нет. Возникает вопрос: когда это записали, кто это записал?

Дальше они якобы выдают Шмелеву деньги, которые он должен был передать в виде взятки. Оказывается, 14 миллионов по 5 тысяч рублей они переписали, отксерили, потом напечатали протокол, в котором переписали номер каждой купюры, и вслух объявили это Шмелеву — все это они сделали за 20 минут. Мы пробовали, это невозможно сделать за 20 минут. Просто напечатать номера 5-тысячных купюр на сумму в 14 миллионов на компьютере, потом это прочитать и сравнить, чтобы не перепутать — невозможно. Когда смотришь все эти акты, четко понимаешь, что это подделка. На их основании предъявить обвинение невозможно. На это нам говорят: «Ну, неважно, потом это передали оперативные сотрудники, доказательством будет акт передачи». А передали сотрудники, которые все находятся под стражей за провокацию взятки. Возникает резонный вопрос: почему же в нашем случае это была не провокация взятки?

Шмелев говорит, что это все очень профессиональные сотрудники, он их давно знает. Мы попробовали: если приехать в Москву в ГУЭБиПК, вас туда никогда просто так не пропустят. Вас попросят оформить пропуск, чтобы за вами спустился человек, чтобы вы назвали фамилию сотрудника, вы будете документы предъявлять. А Шмелеву ничего этого не надо? Он, оказывается, запросто туда ходил к своему другу Колесникову. Он ему звонит по телефону, поздравляет с днем рождения, дальше эти люди помогают ему выиграть аукцион, дальше он участвует в провокации взятки, чтобы избавиться от Урлашова, который к нему придирается.

Почему все говорят о провокации? Когда Шмелеву передавали оборудование, его предупреждали, что он не может задавать провоцирующие вопросы. А потом Шмелев говорит Пойкалайнену: «Ну, сколько, сколько я должен за этот контракт?» Если вы еще в декабре договорились, какова взятка за этот контракт, то зачем опять спрашивать? Он забыл, что ли, сколько должен? Он все время спрашивает, сколько должен, чем может помочь мэру. Потом он напрашивается на встречу к Урлашову, спрашивает, что он должен. Тот ему отвечает: «Чтобы город убирался, а меня ваши межличностные отношения не интересуют». Шмелев его спрашивает: «Ну, так ты возьмешь 6%?», на что Урлашов отвечает, что не понимает, о чем тот говорит. При этом Урлашов не знает, что на Шмелеве аппаратура. Это знает только сам Шмелев.

— Если оперативники – не будем гадать, как они это сделали – переписали все номера купюр, то получается, что банкноты, изъятые у Светланы Ефимовой, были среди них? А если нет, то на каком основании у нее изъяли деньги?

К. Карпинская: Деньги, изъятые у Захарова, были выданы оперативными сотрудниками, о чем есть соответствующие протоколы. У Ефимовой они оказаться никак не могли.

Е. Орешникова: В процессуальных документах, которые имеются в материалах дела, нет достаточной аргументации для изъятия денежных средств у Светланы Ефимовой, кроме общих фраз о том, что за счет этих денег может происходить возмещение ущерба. Мы можем только полагать, что это может быть каким-то образом привязано ко второму эпизоду.

К. Карпинская: Но их нельзя привязать и ко второму эпизоду, потому что в общей сложности денег изъято гораздо больше, чем заявленные 17 миллионов. Более того, на записи Авдалян говорит: «вот я иду, несу деньги», и там видно, что купюры у него по 500 рублей и по тысяче. А он говорит о 5-тысячных банкнотах. Его спрашивают: куда делись по 5 тысяч? Он отвечает – оказались в бардачке. У меня вопрос: если он показывает портфель, где деньги по 5 тысяч рублей, и якобы отдает его – хотя не отдает, а просто на стол выкладывает – то откуда там купюры другого достоинства? И все это запечатлено на устройстве, изъятом из оборота. Где он его взял? За использование такого устройства вообще-то предусмотрена уголовная ответственность. Но в отношении Авдаляна отказано в возбуждении уголовного дела – якобы по сроку давности! Хотя в данном случае срок давности не является реабилитирующим основанием.

Что касается ареста, то он накладывается на денежные средства, полученные преступным путем. По Шмелеву деньги были оперативные. По Авдаляну – даже если они гипотетически были – явно деньги не те. Да и вообще, у Светланы они были в долларах, а Авдалян, по его утверждению, давал в рублях. Более того, деньги – вещь индивидуально не определенная. Если их тогда не определили, то нельзя сказать: те это деньги или не те. С тем же успехом можно было прийти к вам домой: давайте мы деньги изымем и может быть, если разберемся, вернем через три года.

Вообще, возникает вопрос: если это взятка – как это определить? Нас в институте учили: взятку дали – смывы с рук и отпечатки пальцев сняли, в крайнем случае переписали номера купюр. Деньги Ефимовой не обладают признаками того, что получены преступным путем. Дальше: если по преступлению предусмотрен штраф, гипотетически суд может этот штраф взыскать при вынесении обвинительного приговора. Хорошо – а Ефимова здесь при чем? Даже если бы она была родственницей Урлашова, это не значит, что она должна нести ответственность за его действия. Возможно, если бы эти деньги были из пакета Авдаляна с отпечатками пальцев – их бы изъяли, и это был бы предмет преступления. Но ведь это не так. Почему тогда их нужно было признавать вещественными доказательствами? Что они доказывают по делу? Только то, что у Ефимовой есть, а вернее, были какие-то деньги.

А дальше опять появляется адвокат Зубков и пишет заявление следователю, что эти деньги нужно обязательно арестовать, потому что они имеют отношение к Урлашову. Видимо, он какими-то такими сведениями обладает, но никому их не раскрывает. Кстати, Светлана Ефимова подготовила выписки из налоговой с указанием сумм, которые зарабатывала – они свидетельствуют о том, что эти 200 тысяч долларов за свой 30-летний трудовой стаж она могла накопить.

— По второму эпизоду как обстоит дело? В народе укоренилась мысль: первый эпизод – «полицейский», и очень слабый, а второй – «фээсбэшный», и там все отлично.

К. Карпинская: Это не так. Допросив Авдаляна и изучив материалы дела, мы понимаем, что его показания корректировались и менялись. Самое главное – при каких обстоятельствах написана явка с повинной? Сам Авдалян в ходе допроса отрицал тот факт, что написал ее после того, как его задержали сотрудники ФСБ – но у нас есть телефонные разговоры об этом, есть показания Шмелева, который это подтверждает.

Е. Орешникова: Он так прямо и сказал: «Если бы я не написал, был бы сейчас вместе с вами. Но я этого не хотел».

К. Карпинская: И каждый раз он меняет показания: то он давал взятку за то, чтобы ему передали пакет акций, то за то, чтобы ему передали имущество, то за общее покровительство в целом – чтобы дружить с мэром и все было хорошо. И когда ему предъявляются все эти разные версии – мол, поясните эти противоречия, он говорит, что противоречий не видит – за все давал! Но самое интересное: он корректировал свои показания по мере сбора доказательств следственными органами. И корректировал под них! Когда у нас была получена детализация телефонных звонков, опровергающая его предыдущие показания, он их тут же корректировал. Из мэрии поступают документы, что в момент его встречи с Урлашовым мэра и в Ярославле-то не было, и вообще в России – и он опять корректирует! «Ой, я вспомнил, это было не в начале февраля, а в конце». И так каждый раз.

«Еще я вспомнил, что забыл 500 тысяч додать, а потом я забыл, что было не два миллиона, а три». И так на протяжении всего следствия. И даже явка с повинной: сначала он говорит, что у него вымогали взятку в 500 тысяч – и это был первый платеж. Впоследствии оказалось, что это последний, а первый был за 8 месяцев до этого. Почему-то возникла вдруг видеозапись из мэрии, якобы с передачей денег – тоже не сразу, хотя человек шел с явкой с повинной и должен был как-то подготовиться. Кто-то даже написал, что Авдалян давал взятку Урлашову семь раз!

Е. Орешникова: Еще примечателен тот факт, что в данном уголовном деле Шмелев признан потерпевшим, при этом реальных денег Урлашов не получил – там было только покушение. А по второму эпизоду, где якобы переданы 17 миллионов, потерпевшего нет. Но есть заявление Авдаляна, который претензий к Урлашову не имеет, и ущерб ему не причинен.

РаспечататьУрлашовШмелевуголовное делоФСБполицияЛопатинДонсковАвдалянПойкалайненмэрия Ярославля

Дом Ру октябрь 2019
селдом
Адвокаты

Сергей Якушев: «Реализация нацпроектов – отработка региональной схемы развития государства»

Адвокат фонда «Общественный вердикт» Ирина Бирюкова: «Во время «пыточного дела» у меня не было госзащиты»

Руководитель СУ СК по Ярославской области Александр Соболев: «Можно бесконечно подвергать критике нашу работу, но влиять на расследование это не должно»

Липецк Здрав

Наталья Видяева: «В каждой детали Veriko мы пытались подчеркнуть любовь к нашим гостям»

Под такие условия ипотеку стоит брать!

Политолог Аббас Галлямов: «За 20 лет поведенческая модель Владимира Путина не изменилась»

Алексей Богачев: теперь вместе с традиционными услугами Промсвязьбанк выполняет операции по гособоронзаказу

© 2011 — 2019 "ЯРНОВОСТИ". Сделано наглядно в Modus studio

Яндекс.Метрика