Новая запись 226
Движение без опасности

Леонид Ткаченко: У нас лучшие в мире дети — и методики тренировок, которым 50 лет

Отец хоккеиста Ивана Ткаченко, погибшего в авиакатастрофе седьмого сентября 2011 года, задумался о собственной спортивной школе задолго до того, как в его семье случилась эта трагедия. Леонид Владимирович до сих пор мечтает о том, чтобы создать такой учебно-методический центр, где основой работы была бы не дрессировка детей для увеличения их силы и скорости, а воспитание в них игрового интеллекта. А подвела его к этой мысли история с сыном Иваном, которого сначала вообще не хотели принимать в хоккейную школу, а затем постоянно выводили из состава «Локомотива»...

Зачем хоккею «малыши»?

— Леонид Владимирович, после истории с катастрофой вас стали обвинять в том, что вы монетизируете трагедию, создавая школу имени Ивана Ткаченко. При этом мало кто знает, что идея ее заложена в те времена, когда Иван еще только закреплялся в составе «Локомотива»...

— На самом деле сводить все к тому, что мы хотели дать шанс тем детям, которых за «бесперспективность» выгоняют из секций, было бы не очень точно. Еще когда мои сыновья только стали заниматься хоккеем, мне уже стало казаться, что в работе тренеров есть перекос в сторону поиска габаритных хоккеистов и развития физических качеств воспитанников. Что обедняет хоккей — и как игру, и как зрелище. Так я стал анализировать истории больших мастеров советского хоккея, которые добились успеха не благодаря своим исходным физическим качествам, а вопреки им. Таких оказалось довольно много: Александр Мальцев, Валерий Харламов, Игорь Ларионов... Кстати, в великой тройке Крутов-Макаров-Ларионов не было ни одного «гренадера». То есть даже до Тихонова, который был безусловным адептом габаритного хоккея, дошло то, что в современном мире игровое мышление обеспечивает не только победы, но и привлекает зрителей на трибуны.

— Так с этим никто, наверное, и не спорит...

— Да, с этим спорить трудно. Но есть тот аспект проблемы, который не осознают многие тренеры: хоккей — игра чрезвычайно быстрая. Нужно много думать, а думать некогда. То есть возникает проблема создания такой методики, которая развивала бы тело наравне с мозгом и нервной системой. Обратите внимание: от атлетического развития мы не отказывались. Мы его, наоборот, подразумевали, поскольку главной задачей детского спорта является воспитание здорового поколения детей — а затем и родителей, потому что время идет и люди растут. Главный принцип нашей методики был в том, что человека невозможно разделить: вот тут мышцы — сегодня мы их развиваем, вот — нервы, завтра работаем с ними, а вот — мозг, его откладываем вообще на послезавтра. Методика состояла в том, чтобы гармонично включать в работу все три компонента.

— Так кто же против? Вопрос в том, как это все восприняли тренеры старой формации, а главное — дети?

— Тренеры, конечно, поначалу смотрели на меня сверху вниз, потому что я действительно не хоккеист: я не могу выйти на площадку и показать то или иное упражнение. Но я — методист, я могу это упражнение придумать. И уже первый опыт взаимодействия с тренером, который этой методикой заинтересовался, дал любопытный результат. Нам выделили «бесперспективных» детей, которые уже отзанимались по четыре года (были среди них и хоккеисты, играющие сегодня в «Локомотиве» — к примеру, Павел Кудрявцев). На первых тренировках детям приходилось очень тяжело, причем — не физически. Очень сложно было сочетать необходимость динамики движения с умением выбрать единственно правильное решение. Человек всегда стремится применить либо врожденные рефлексы, либо закрепленные двигательные стереотипы. А мы учили действовать вопреки им — но не всегда, а только когда этого требовала игровая ситуация. Простой пример: защитник обороняется против нападающего один на один. Самый первый позыв — особенно у детей — выбить шайбу. При этом гораздо эффективнее ограничить подвижность нападающего, действуя корпусом. Ломать уже устоявшиеся нейронные связи — дело непростое. Но уже через полгода эта команда играла на равных с соперниками, которым поначалу проигрывала 0:15. А через две недели после того, как мы ввели всего одно упражнение из новой методики, она обыграла команду, составленную из хоккеистов, которые были старше на год.

Идея будет работать здесь

— И вот эту методику так и проигнорировали все хоккейные школы — и с той и с другой стороны океана?

— Я же патриот — сначала отправился в родной «Локомотив» и довольно долго пытался обосновать необходимость ее внедрения здесь — в родном для меня клубе. Но как-то прохладно к ней отнеслись. И я понимаю, в чем тут дело — вовсе не в том, что ко мне как-то не так относятся... Сама по себе схема больше соответствовала не нашей, а североамериканской бизнес-модели. Когда главными в тренировочном процессе становятся не тренеры, а сами воспитанники; когда критериями работы становится не массовость, а игровые качества выпускающихся молодых хоккеистов.

— Так в США и Канаде важнее подготовить одну звезду, которая покроет все затраты и даст мощнейший толчок «раскрутке» школы, чем десять исполнителей со «средней температурой по арене». В этой связи вопрос: может быть, имеет смысл все-таки оформить методику как монографию или хотя бы статью в научном журнале? Может быть, ей в мире заинтересуются...

— А у меня ее уже пытались купить. Но тут я вспомнил историю нашего хоккея, еще советского — и понял, что есть две причины, по которым я все-таки постараюсь эту идею воплотить здесь. Вспомните суперсерию 1972-го года: мощных, габаритных и прямолинейных канадцев советские хоккеисты просто объезжали «на одном коньке», обыгрывая за счет скорости и точности взаимодействий. Канадцы и особенно американцы оказались способными учениками — они хорошо выучили преподанный им урок. И через восемь лет случилось «Чудо на льду» — победа США на Олимпиаде в Лейк-Плесиде. Теперь представим себе, что им достается эта методика. А ее, кстати, очень сложно скопировать, просто глядя на игру команды: она вся — тренировочная, ее можно только в работе с коллективом подсмотреть. И как мы лет через восемь будем выглядеть на фоне «покупателей»? А во-вторых, мне жалко ее отдавать. Поработав несколько лет, я понял, что наши дети самые, как говорят психологи, сензитивные, самые восприимчивые. Думаю, что это генетическое. Как бразильцам дано работать с мячом, кенийцам — бегать, а кавказцам — бороться, так и мы лучше всего можем проявить себя в хоккее.

— Тут еще вопрос, где набрать тренеров, которые бы смогли ее применять? Наши вузы — даже специализированные — готовят все больше учителей физкультуры...

— Так идея и была в том, чтобы готовить не только хоккеистов, но и их наставников. Говоря честно, даже те, что заканчивают Высшую школу тренеров, не имеют понятия об элементарных вещах — к примеру, о биологическом возрасте. Западные специалисты поначалу очень удивлялись: почему во всех юношеских командах у нас играют ребята, рожденные в январе-марте — и совсем нет ноябрьских-декабрьских игроков. А все просто: когда идет отбор в секции — по определенному году рождения — ранее появившийся на свет имеет перед «поздними» фору в полгода и больше. Это взрослым людям кажется: что такое полгода? Ерунда... А в возрасте шести лет каждый месяц — огромный шаг в развитии ребенка. Но даже если ноябрьский и пройдет каким-то образом в состав, что он там будет делать? Ошибется пару раз — получит по шапке (иногда — и в буквальном смысле) и отправится на дальний конец скамейки... Вообще, наших тренеров учат работать с одаренными детьми. А я считаю, что хороший тренер тот, кто в заурядном мальчишке увидел будущего Харламова или Ларионова, сумел создать ему мотивацию и вырастил игрока с уникальным талантом.

Планы разрушены — надежды остаются

— Все это, как известно, должно было воплотиться в школе имени вашего сына, которая, судя по планам, озвученным в начале десятилетия, уже должна была работать.

— Мы планировали управиться за два-три года. Но даже подготовка проекта подразумевала сбор трехсот с лишним документов, которые буквально не умещались на столе. Когда же мы их все-таки собрали и утвердили проект, случился тот самый кризис, из-за которого все цены в стране выросли в полтора-два раза. Наша школа подразумевалась частной, там и по старым-то ценам денег было в обрез, а после их взлета цен стало понятно, что мы можем ввязаться в долгострой... В общем, сегодня мы опять вынуждены начать с нуля — но в условиях гораздо более тяжелых, чем в начале прошлого десятилетия.

— Но самой-то идеи не оставляете?

— Когда я придумал эту методику — уже почти тридцать лет назад — я год буквально летал от полученного вдохновения. И, естественно, мне до сих по очень хочется, чтобы она была воплощена именно здесь. Это самое главное, что я могу сделать в память о той команде... Ввиду того, что мне уже довольно много лет, я уже согласен с тем, чтобы она реализовалась даже после того, как меня уже не будет. Но дать ей старт, убедиться, что все придумано правильно и работает, как задумано — вот этого, конечно, очень хотелось бы. Я не знаю, кто этим должен заняться, но у меня есть очень обоснованные опасения, что если мы так и останемся на научно-методическом багаже полувековой давности, нас ждут большие разочарования. И не только в хоккее.

РаспечататьЛеонид Ткаченко

ЖК Арена
Адвокаты

Депутат Дмитрий Яковлев — о заседании комитета по здравоохранению

© 2011 — 2020 "ЯРНОВОСТИ". Сделано наглядно в Modus studio

Яндекс.Метрика