Липецк
Альфа_мед

Личная специальная операция Натальи Поклонской, или Почему нам нужна Родина-мать

Военное* время — это одновременно время и большой искренности, и большой неискренности.

«Я так больше не могу», «снятся кошмары», «тошнит», «кружится голова» — соцсети переполнены буквально криками даже не о помощи, о передышке от эмоционального прессинга с обеих сторон.

Просыпаешься, открываешь соцсети, включаешь телевизор или радио — и слушаешь рассказы о зверствах, подкрепляемых обязательными картинками: смотрите, запоминайте эти зверства. Ежедневно —картинки трупов: мужчин, женщин, детей, животных, причем с обеих сторон. Безучастным оставаться невозможно, а постоянное участие буквально сводит с ума.

Ответная реакция в комментариях не заставляет себя ждать: в лучшем еще случае это «так тебе и надо», «да это и не люди там лежат, а так», «что, жалеешь себя бедненького», «да с какой стати ты заслуживаешь передышки, если люди умирают», ну а в худшем случае пишут классическое «сдохни, мразь».

Можно допустить, что те, кто публикует и призывает к публикации все более страшного контента даже не в ежедневном, а в ежечасном режиме, считают, что руководствуются некими благими целями, но это — та самая большая неискренность.

Для того чтобы заставить человека задуматься, сопереживать, прорастить в себе эмпатию, есть много способов, просто шок-контент является самым простым, хотя не самым эффективным.

Политики и лидеры общественного мнения плывут в общем мейнстриме. Одни призывают карать и вешать нацпредателей, другие — немедленно каяться за то, что ты называешь себя русским и готовиться к будущим люстрациям и перевоспитанию «народца», с которым очень не повезло. На самом деле и те, и другие не столь различны меж собой: и те, и другие отказывают тому самому «народцу» в субъектности, считая его в лучшем случае пластилином в руках собственной пропаганды, но самое главное и в тех, и в других — это удивительная нелюбовь к этому самому «народцу», чьи интересы они так хотят представлять и чью жизнь они так хотят улучшать.

Удивительно, но из всей плеяды либералов, демократов, технократов и патриотов вместе с артистами и журналистами всех мастей не нашлось практически ни одного человека, который сказал бы в публичном поле, причем независимо от собственного отношения к сложившейся ситуации, простые слова:

«Дорогие мои сограждане. Мы можем с вами спорить, можем ругаться, но мы — одна страна. Я люблю вас всех и буду любить всегда, не требуя ничего взамен. Я буду вместе с вами в это непростое время. Я не буду вашим вождем, я буду вашим другом. Я не делю вас на белых и черных, хороших и плохих, моих соратников и моих противников. Потому что я люблю всех граждан своей страны. Вместе мы справимся».

Ну или хотя бы упрощенного:

«Все будет хорошо, успокойтесь. Всех люблю, обнимаю»…

В российской политике не хватает той самой Родины-матери, которая поймет, простит, полюбит. Которая готова оплакать и принять как свою боль каждого, жизнь и смерть каждого. Которая говорит не языком плаката, а языком обычного человека. Знающая и предательство, и презрение, и хорошие, и дурные времена.

Многочисленные женщины-политики и даже женщины-журналисты или пытаются играть исключительно на теме материнства и детства, не залезая в «мужские темы», или же, наоборот, пытаются в жесткости лексики и беспощадности к врагам перегнать коллег-мужчин.

На данном этапе есть всего один политик, который пытается стать исключением и произнести в адрес своих сограждан (россиян, но, кстати, отчасти и украинцев) слова, в которых нет привкуса крови и звука миномета, зато есть принятие и примирение. Это — Наталья Поклонская.

Феномен Натальи Поклонской в нынешнее время состоит как раз в том, что она в публичных выступлениях пытается не заострять и ужесточать риторику, а как раз достучаться до людей, намеренно ее смягчая и обезоруживая, хотя для осознания этого ей пришлось пройти очень долгий путь.

Поклонская в экспресс-режиме прошла многие повороты карьеры отечественного политика.

Одним из символов «русской весны» в Крыму ее сделала, будем честны, исключительно очень красивая внешность, подошедшая как раз для плакатов, мемов и даже комиксов манга. Далее «девочка с плаката» (ее прокурорское прошлое было интересно разве что ценителям), разумеется, получает символическую награду: путевку в Москву по распределению — в Государственную Думу.

Уже через пару лет растерянные функционеры «Единой России» в ответ на вопросы журналистов о том, почему «девочка с плаката» просто не замолчит со своими экзотическими теориями про Николая Второго и фильм «Матильда», растерянно отвечали: «Да мы с ней говорили. Каждый день говорим. Она… не понимает».

Это говорили очень опытные люди, сумевшие подавить не один внутрипартийный бунт и подрезать крылья не одному болтливому партийному попугаю или даже особо высоко летящему партийному соколу. Тогда Поклонская как раз попала в классическую ловушку российской женщины-политика: для того, чтобы ее слышали, она говорила резче и агрессивнее даже разделявших ее позицию коллег-мужчин.

Этот этап для самой Поклонской внутренне закончился с первым «коктейлем Молотова», полетевшим в студию режиссера «Матильды» Алексея Учителя. Она резко осадила сама себя и призвала к наказанию экстремистов, после чего сильно умерила публичную политическую активность.

То, что Поклонскую более не изберут в Госдуму, было понятно уже тогда, хотя стоило ей больше молчать — сидела бы еще положенные созыва три-четыре до заслуженной пенсии в статусе советника какой-нибудь госкорпорации. Впрочем, и совсем в никуда ее отпускать тоже явно не хотели, и возник экзотический вариант пенсии — отправка послом в тропический рай, на неведомый остров Кабо-Верде.

В последний момент, впрочем, Поклонскую решили использовать иным образом, дав ей пост в «Россотрудничестве». Поклонская вновь могла сделать карьеру, причем относительно небольшими усилиями: открывать «Русские дома» в странах СНГ, возить гуманитарную помощь в Донбасс, возможно, символически участвовать в каких-то рабочих группах.

Внезапно после начала спецоперации Поклонская появляется в офисе фонда «Доктор Лиза» и самолично везет гуманитарную помощь именно на линию фронта, а после этого дает интервью и пишет в соцсети, что желает скорейшего окончания боевых действий, говорит о трагедии, о матерях, которые ждут детей, и о том, что войну можно победить только добром и светом. Не произносит положенных мантр о нацпредателях, при этом не скатывается в «стыдно быть русской», а на Украине ей по-прежнему грозит огромный тюремный срок за государственную измену во время «Крымской весны».

Вероятно, что сейчас с Поклонской снова «говорят каждый день». И она снова «не понимает». Более того — ей предстоит пройти новое испытание: от одной из самых ненавистных фигур в российской оппозиции стать ее новым кумиром с навязыванием ей нового знамени, символа той самой революции, о которой мечтают противники нынешнего режима в эмиграции.

В любом случае, сейчас человек, который пытается хотя бы не сделать тем, с кем он говорит и о ком он говорит, больно и страшно, разительно выделяется как из властного истеблишмента, так и из истеблишмента оппозиционного.

Россия продолжит искать свою Родину-мать.

*Официально происходящее на Украине именуется «специальной военной операцией», поэтому словосочетание «военное время» здесь использовано в метафорическом смысле. Кроме того, прилагательного «специальновоеннооперационное» не существует.

 

Екатерина ВИНОКУРОВА

Специально для ЯРНОВОСТЕЙ

 

Распечататьукраинский конфликтНаталья Поклонская

АВТОЛИГА
ЖК Арена
Наши рекламные возможности
Адвокаты

Сердце_Ярославля

© 2011 — 2022 "ЯРНОВОСТИ". Сделано наглядно в Modus studio

Яндекс.Метрика