ТРОЙКА_РЕД
Альфа_мед

Мертвые не спорят: что не так с героизацией участников СВО на Украине

«Погибла легендарная Корса», — так написали Telegram-каналы, посвященные теме специальной военной операции на Украине о гибели Ольги Качуры, командира подразделения реактивной артиллерии Народной милиции ДНР. Посмертно ей присвоили звание Героя ДНР.

Для тех, кто живет в России, позывной «Корса» не был на слуху, как и многие другие, мелькающие сейчас в сводках погибших: о них рассказывают уже не при жизни.

В 2014 году даже люди, довольно далекие от политики и тем более от темы боевых действий, слышали об Игоре Стрелкове, о командирах с позывными Моторола (Арсений Павлов), Бэтмен (Александр Беднов), Гиви (Михаил Толстых), об Алексее Мозговом, командире батальона «Призрак», казачьем атамане Павле Дремове и других. Тогда ополченцы не стеснялись давать интервью, высказывая собственные оценки происходящего — часто расходившиеся с официальной позицией российского руководства. Говоря о своих взглядах, они не ограничивались лозунгами «все для фронта, все для победы».

В рамках нынешней операции наблюдатели неоднократно замечали: официальные или лояльные медиа стараются не выводить на авансцену новых ярких героев со спорными репликами, фокусируясь на официальных спикерах или же на рассказах о жизненном пути героев репортажей, которые не успевают запомниться постороннему читателю, или же на повествовании об убитых. Не видно ярких спикеров и среди генералитета: если в 90-е буквально все знали фамилию генерала Александра Лебедя, а в нулевые — генералов Геннадия Трошева, Виктора Казанцева и Владимира Шаманова, то сейчас в лучшем случае даже политизированные люди назовут лишь официального представителя Минобороны Игоря Конашенкова.

Медийными героями предпочитают делать гражданских людей, опять же не демонстрирующих яркие взгляды: то «бабушку с красным флагом» (с которой, впрочем, вышла спорная история, так как женщина, вышедшая к украинским солдатам под флагом СССР, в итоге эвакуировалась на территорию, подконтрольную Украине, и давала интервью, согласно которым она совершенно лояльна Киеву), то мальчика Алешу из Белгородской области, встречающего колонны российских танков (ему посвятили даже одноименную шоколадку, которую белгородский губернатор Вячеслав Гладков подарил президенту Владимиру Путину).

Кроме того, в медийном пространстве заметны военкоры, публикующие в своих Telegram-каналах видео и фото с мест боевых действий и набравшие с марта огромное число подписчиков. Впрочем, далеко не все они запоминаются личными яркими высказываниями, а некоторые были замечены подписчиками в работе по указаниям сверху. Например, в ситуации с обменом «Тайры» — украинского медика, которую сперва те же военкоры называли нацистской преступницей, виновной в убийствах мирных жителей, а потом оправдывали обмен в стиле «начальство так решило, значит, так надо» примерно одними и теми же словами.

Эксперты называют разные причины «спецоперации без лица»: одни говорят, что единственным героем в России сейчас может быть только президент, другие сетуют на неповоротливость медийной машины, сильно уступающей тем же американцам в искусстве создания героев военных действий.

Политтехнолог Ростислав Мурзагулов в начале нулевых работал на Первом канале, он вспоминает, как к ним в дирекцию приходили задания — «темники, как их сейчас называют»: снять спецрепортаж о героях чеченской войны, например, о генералах Трошеве, Шаманове, Казанцеве или даже о полковнике Буданове.

— Тогда никто не боялся почему-то мести со стороны чеченцев, хотя боевые действия шли формально на территории одной страны, в отличие от сегодняшней ситуации. Тогда все одобряли решение навести в Чечне порядок, и, полагаю, президент Владимир Путин рассчитывал, что и спецоперацию на Украине общество поддержит так же единодушно, но этого не случилось. Я думаю, что в Кремле видят результаты соцопросов и понимают, что даже не все, кто говорит о поддержке СВО, правдивы в высказываниях и лишь дают социально одобряемый ответ. Это может привести к тому, что тех же героев СВО могут встречать по возвращении не как героев, тем более что русско-украинских семей очень много, поэтому продвигать персоналии может быть просто опасным. Ситуация внутри страны искрит, хотя власть и делает вид, что общество едино. Лакуну отсутствия медийных ярких лиц стараются заполнить военкорами, чтобы были те, о ком говорят, но это не вполне получается, — говорит Мурзагулов.

Медиаменеджер Антон Коробков-Землянский спорит и говорит, что режим секретности связан с новой тактикой ведения гибридной войны, применяемой НАТО и Украиной.

— Имея персональные данные офицеров и рядовых, специальные службы противника находят контактную информацию — номера телефонов и страницы в социальных сетях, связываются с родственниками и друзьями военных и оказывают на них психологическое давление. Пытаются выяснить подробности о передвижениях наших войск, а порой занимаются и вовсе откровенным мошенничеством, сообщая близким о том, что тот или иной военнослужащий находится в плену, и требуют выкуп. Таким образом, режим секретности направлен в первую очередь на защиту гражданских, — объясняет Коробков-Землянский.

Политтехнолог Станислав Белковский считает, что причина — в политическом аспекте проблемы ярких личностей: президент не хочет трансформации военных в фигуры, имеющие общественное значение.

— После чеченской войны те же Трошев, Казанцев, Шаманов, считали себя большими политиками, и их укрощение потребовало немало усилий. Тогда в Кремле приняли решение, что отныне участники войн не должны быть политическими фигурами. Тот же Игорь Стрелков был в итоге прощен за свои медийные выступления, однако его максимально убрали из медийной повестки. Кто-то погиб. В любом случае, спецоперация не должна, по логике Кремля, привести к возникновению новых ярких политиков, и даже военкоры могут выступать публично именно как журналисты, не переходя эту грань, — говорит Белковский.

Игорь Мангушев с позывным «Берег», в прошлом — политтехнолог, воюет на стороне России и говорит, что последние несколько лет события в Донбассе вообще мало интересовали российские медиа, поэтому и местные герои неизвестны даже журналистам, которые недавно приехали в зону боевых действий.

— Те, кто связан с Донбассом, знают здешних героев, но эта прослойки долгие годы была удалена от медийных площадок и неизвестна широкой публике, для которой события 24 февраля стали неожиданностью. Давайте будет честны: российское медиаполе года с 2017-го жило совершенно другими идеями, и было довольно безразлично к теме Донбасса. Я думаю, что сейчас попробуют вывести новые медиафигуры, но у наших журналистов нет навыка создания живых героев. Да, военкоры могут сделать репортаж о своих знакомых, но, когда за дело берется пропагандистская машина в целом, результат получается, мягко говоря, неоднозначный. Даже сводки про боевые подвиги звучат просто ужасно и казенно, хотя про каждый можно было бы снять сериал на несколько сезонов. Может быть, году к четвертому боевых действий этот навык у нас появится, появится плеяда медийных командиров. Тут можно смело брать пример с США, которые даже из позорной операции в Могадишо сделали блокбастер «Черный ястреб», прогремевший на весь мир, — считает Мангушев.

Глава Фонда эффективной политики Глеб Павловский категоричен: в России нет героев, кроме одного, это — президент.

— Помимо президента, в обществе нет места людям со статусом героев. Мы — антигероическое общество, идеальный герой которого — это условный сенатор Клишас, который имеет высокую зарплату, ничем не рискуя, иногда ездит из своего дома на Рублевке на работу и живет хорошо. А «герои» сейчас находятся в идеологическом архиве, — заключает Павловский.

 

Екатерина Винокурова
Специально для ЯРНОВОСТЕЙ

Распечатать

ПАРК
Адвокаты

Сердце_Ярославля

© 2011 — 2022 "ЯРНОВОСТИ". Сделано наглядно в Modus studio

Яндекс.Метрика