Трубокомплект
Альфа_мед

Неистовый Стрелков: как главный сторонник спецоперации на Украине стал ее главным критиком

В последние недели все чаще говорят о «рассерженных патриотах» — людях, которые поддерживают спецоперацию на Украине, но которым не нравится ее ход. Претензии выдвигаются по разным линиям: медленное продвижение войск, потери личного состава, слухи о недовооружении и нехватке обмундирования (Министерство обороны категорически отрицает эту информацию и считает фейком), наконец, история с обменом части пленных из батальона «Азов», когда официальные пропагандисты, всего несколько недель назад писавшие вдохновенные слова о грядущем трибунале и «никаких обменов», начали выдавать разные версии «Врат Расёмон» о том, почему все-таки все получилось так, и успокоились на методичке «раз начальство так решило, нам и знать ничего не надо, хватит обсуждать, решение истинно, потому что оно верно».

Одним из их хэдлайнеров стал давно знакомый всем, кто когда-либо читал хотя бы пару статей о произошедшем на Украине и в Донбассе в 2014 году, Игорь Стрелков (Гиркин).

Бывший сотрудник ФСБ в апреле 2014 года неожиданно с группой добровольцев захватил Славянск. Через несколько дней журналисты, политологи и пиарщики России, имевшие в юности отношение к реконструкторскому движению, удивились количеству общих со Стрелковым знакомых. Потом Стрелков оставит Славянск, станет комендантом Донецка, потом — министром обороны ДНР, а уже в августе будет вынужден оставить Донбасс — как он прозрачно намекал, по прямому требованию российских властей. Добавим, что международное сообщество считает его одним из подозреваемых в гибели малайзийского «Боинга», сбитого в августе 2014 года в небе над ДНР.

Стрелков выделялся в плеяде и так довольно пестрых личностей, приехавших в Донбасс в 2014 году: не производил впечатления фрика, не казался охотником за деньгами, явно не был четким сателлитом Москвы, выполнявшим ее указания, отдаваемые по прямой линии спецсвязи, зато вел блог со «сводками от Игоря Ивановича». Смелым аналитикам его архетип в чем-то казался приближенным к покойному Александру Лебедю, хотя, конечно, в отличие от Лебедя, ему недоставало некоего внутреннего радушия, улыбки, искреннего патернализма. Стрелков производил впечатление человека если не злого, то недоброго.

Восемь лет Стрелков жил где-то в полубытии: собрал движение «Новороссия», вел блог, был одним из хэдлайнеров тогда не официальной, а полузапрещенной «партии войны» — впрочем, тогда такое развитие событий казалось фантастическим. Люди из Донбасса объясняли мне, что он «давно не в теме», а москвичи, получившие за участие в тех событиях мандаты, фонды или медийное признание, презрительно помалкивали, называя его тем же «фриком». Но нет, фриком Стрелков, как показало будущее, не был.

Я сама встречалась с ним однажды, когда брала интервью, которое Стрелков дал при поддержке огромного рыжего кота, вольготно лежавшего на кресле, пока владелец рассказывал, что, с одной стороны, не имеет политических амбиций, с другой стороны — система коррумпирована и прогнила. Так что он не может остаться безучастным, но сейчас его сторонники ни за какое политическое влияние бороться не будут и подождут, пока система изживет сама себя. Все это Стрелков излагал мне совершенно ровным тоном, глядя в упор бледно-голубыми глазами, в которых не отражалась ни единая эмоция.

Выйдя с интервью, я позвонила другу:

— Знаешь, а вот его я действительно побаиваюсь. Он не делает и попытки подстраиваться под собеседника, в спор его втянуть не выходит, а главное — он говорит о войне, кризисе и так далее все тем же ровным голосом, каким обсуждает кота…

Спустя несколько лет этот самый друг позвонил мне и буквально заставил посмотреть пару эфиров Стрелкова с Квачковым.

— У меня и так в соцсетях сплошная спецоперация и выяснение, кто прав, избавь меня, а от речевых штампов по обе стороны я просто устала, — сопротивлялась я.

— Нет, ты посмотри, это отличается от стандарта пропаганды.

Через три часа я сдалась и была вынуждена признать: да, Стрелков проговаривает вещи с довольно новой позиции — как для российского политического ландшафта, так и для сторонников спецоперации, которые при этом становятся ее яростными критиками, в том числе тех, кто сейчас находится и непосредственно на фронте.

А еще через несколько недель собеседник, близкий к руководству Администрации Президента, впервые заговорил о «рассерженных патриотах» как о новой политической идентификации большой группы людей. По его словам, аудитория тех же Стрелкова, Квачкова и их сторонников может быть сравнима с аудиторией крупных ток-шоу в прайм-тайм, и, хотя в его видео нет «жарких» кадров с «передка», они продолжают набирать аудиторию.

Тут стоит, наверное, оговориться: идеи Стрелкова мне абсолютно чужды, минимум как негуманистические, мне интересен, скорее, его медийный феномен.

Почему при такой россыпи военкоров, кадров с передовой, патриотичных воззваний внезапно начинает набирать популярность не самый артистичный, эмоциональный или подсвеченный (Стрелкова не цитируют, не зовут на телеканалы и так далее, при этом, разумеется, его не любят и либеральные спикеры и медиа) человек?

Причина, кажется, одна. Недобрый Стрелков с его, скажем мягко, негуманистическими тезисами производит на общем фоне впечатление человека, который хотя бы во что-то верит и не пытается сейчас найти удобный момент, чтобы конвертировать свои убеждения или в место при государственных грантах, или в место при грантах зарубежных. Он может не проговаривать все, что хочет сказать, ошибаться, быть неприятным, но у него хотя бы есть убеждения.

Человек с убеждениями, не популярными ни у провластного, ни у либерального истеблишмента, которые заведомо не гарантируют ему ничего, кроме лишних рисков, для нынешнего политического ландшафта явление крайне редкое.

И, как оказалось, крайне востребованное, так как на приязнь или неприязнь этого человека хотя бы можно полагаться — еще одно редкое качество. Согласитесь, что сложно полагаться всерьез на людей, которые сперва в первых рядах кричат о смертной казни для «Азова», а потом горячо приветствуют обмен с совершенно одинаковыми тезисами, в ответ на которые всего пару недель назад писали совершенно одинаковыми словами совершенно одинаковые проклятия.

Проговорим еще один момент: Стрелков, безусловно, мог бы стать для российской власти первым кандидатом на уголовное дело о фейках про ВС РФ и успехи спецоперации. Этого не происходит, потому что за ним чувствуют реальную группу поддержки.

Попытки накормить «рассерженных патриотов» кем-то пресным и заведомо обескровленным — вроде тех же единороссов, которые доставляют в Донецк гуманитарную помощь, заручившись предварительным одобрением начальства (большинству из них, прямо скажем, был в той или иной степени безразличен тот же Донецк, пока руководитель страны не начал спецоперацию), ни к чему не приведут, потому что те же единороссы за свои убеждения никак не страдают и ничего на карту не ставят, а слезу по зарубежным особнякам и яхтам рядовой человек не поймет.

Альтернативой Стрелкову могли бы стать только убежденные люди других взглядов, повторим, не пытающиеся их удачно монетизировать в своей стране или в эмиграции, получив кремлевские или заграничные гранты.

Таких нет.

Бескрайние российские поля скошены, сено давно скатано и убрано в амбары, лишь царапают небо колокольни с крестами, да несутся по трассами кортежи — кто в сторону границы, кто в сторону Кремля.

Занимается белесый рассвет.

Ровный голос в одиночестве читает сводки от Игоря Ивановича…

 

Екатерина Винокурова

 

Специально для ЯРНОВОСТЕЙ

Распечататьукраинский конфликтИгорь Стрелков

ЖК Арена
Адвокаты

Сердце_Ярославля

© 2011 — 2022 "ЯРНОВОСТИ". Сделано наглядно в Modus studio

Яндекс.Метрика