ТРОЙКА_РЕД
Альфа_мед

Под знаком недосказанности: как прощались с Михаилом Горбачевым

Очередь начиналась между зданиями Большого театра.

Люди с цветами щурились на сентябрьское солнце и проходили мимо входов. Москва шла в Колонный зал Дома Союзов прощаться с первым и единственным президентом СССР Михаилом Горбачевым.

Соцсети в который раз показали полное расхождение с реальностью. С момента первого сообщения о смерти человека, при котором закончил свое существование СССР, и запрещенный Facebook, и разрешенный ВК сыпали проклятиями. Если основываться на них, можно было предположить, что сказать последнее доброе слово не придет никто — разве что какие-то постоянные посетили митингов (те, кто еще остался в России).

Но очередь все увеличивалась с каждой минутой: проход организовали и от метро «Охотный ряд», и от «Пушкинской». Власти не решились объявить похороны Горбачева государственными (были лишь «элементы государственных похорон», например, почетный караул), но можно было сказать: народ пришел проводить Горбачева.

Неожиданным для всех, в том числе — для пришедших, стало количество совсем молодых людей.

— Конечно, мы его не помним. Мы родились при Ельцине. Но Горбачев — это чуть ли не единственное хорошее, что было с нашей властью, — рассказывали автору молодые люди в черных пиджаках. — Не то, что…

Далее явно следовало невысказанное «сейчас».

— Моя дочь решила праздновать день рождения в Стамбуле (почему-то «в Стамбуле» произносится полушепотом). Мне надо до полудня пройти — и в аэропорт, — рассказывала интеллигентного вида пожилая дама подруге. — Ты, кстати, видела последний фильм Манского? А ролик про Горбачева видела? Где он сидит с Макаревичем на диване, за столом, такой простой. На колени к нему прыгает кошка, а он ее гладит. Единственный из всех… этих… на человека был похож.

— Мы его ценили за глоток свободы, — подключилась ее подруга. — Но главное – он оставался человеком, не был бронзовым. Вы не застали то, о чем мы говорим. Но сейчас, в принципе…

Далее явно следовало невысказанное «то же самое».

— Знаете, он дал нам надежду. Да, потом было тяжело. Он вывел войска из Афганистана, — дама осекается и переводит тему, пока не последовало что-то невысказанное. — Но главное — это ощущение надежды.

Дамы проходят дальше, обсуждая друг с другом, что власти теперь говорят, что «Америка загибается, доллар рушится», «как и 70 лет нам тогда это внушали».

— Почему вы пришли сюда в субботу утром, отложив все дела? — спрашиваю я у мужчины за сорок в красной байкерской куртке.

— Потому что я помню, как в конце 80-х объявили гласность. Я учился в школе в Смоленске, у нас должна была быть очередная политинформация, и вдруг Таня, отличница, говорит: «Давайте лучше обсудим, о чем поет группа "Аквариум" и Борис Гребенщиков». Такое время было. Я ему за это благодарен. А что до субботы, утра… Посмотрите сами, здесь ведь все…

Далее явно следовало «всё понимают».

Вообще говоря, очередь на прощание с Горбачевым одновременно и напоминала, и не напоминала протестный митинг.

В основном, тут стояли люди явно из среднего класса, модно одетые, большинство — лет 30-60, между делом обсуждавшие, кто и куда ездил в отпуск и как вызывать такси через перекрытые улицы. Почти не было молодых стримеров, представителей субкультур или людей из пожилой интеллигенции, которые обычно ходят на все протестные митинги — точнее, ходили до ковидных ограничений, которые так и не сняли.

Впрочем, без городских сумасшедших не обходится ни одна очередь.

— Читайте мои стихи про олигархов, Чубайса и Терешкову! — бродил по рядам человек с кипой бумаги.

На листе с двух сторон очень убористым шрифтом было напечатано воззвание: «Моим пришествием, Дворядкина Дмитрия Витальевича, друга Веры и Врага Религий, заканчивается история человечества как кровопролития… Скрывается реальное положение и деятельность сионистов… Готовьте списки! Я принес не мир, но меч… Снимем Россию с нефтяной иглы… Встречайте меня, царя царей» и так далее.

Были и те, кто честно признался, что пришел «просто посмотреть».

— Мы никогда не были на похоронах… Точнее, похоронах кого-то выдающегося. Решили посмотреть, как это происходит, — сказали молодые парень с девушкой, после чего углубились в обсуждение между собой последних роликов про приезд Владимира Путина в Калининград и вопроса, подставные ли были люди на видео.

Выделялись в толпе и китайские студенты, объяснившие по-английски, что пришли посмотреть на похороны одного из видных членов Коммунистической партии. Подробнее про Горбачева они не знали, а люди в очереди не стали смущать китайских товарищей.

Обнаружился среди пришедших и оппонент умершего.

— Тех, кто сюда пришел, надо на Соловки! Сталина на них нет! — аттестовал немолодой мужчина соседей по ожиданию.

— Но зачем вы тогда пришли на прощание с Горбачевым? Он же был других взглядов.

— А я в гроб ему плюнуть хочу! Имею я в жизни на это право? — заявил мужчина.

Забегая вперед, скажем, что в зале прощания он молча постоял напротив усопшего и спокойной пошел на выход.

Впрочем, абсолютное большинство людей, стоявших в этой очереди, придерживались явно схожих взглядов на происходившее и происходящее.

— Надежда…

— Свобода слова!

— Мы увидели мир хотя бы в окно…

— Мы пришли прощаться…

Далее явно следовало невысказанное «не с Горбачевым, а с этим ощущением».

С угла Большого театра на очередь смотрела еще не замененная афиша спектакля литовского режиссера Римаса Туминаса, после начала известных событий уволенного из театра Вахтангова.

В Доме Союзов на лестничном пролете среди прочих военных дежурил мужчина, у которого на форме значилось имя «Берия А.Д.». Это, впрочем, явно было просто совпадением.

В Колонном зале разговоры стихали. Спустя час от начала стояния в очереди люди могли подойти и возложить цветы.

Мимо прошел главред «Новой газеты» Дмитрий Муратов и о чем-то помолчал, стоя у гроба, после чего прошел к родным и близким.

Не было пафосных речей, не было обилия официальных лиц (только приехал экс-президент, зампредседателя Совета безопасности Дмитрий Медведев).

Почетный караул, красная дорожка — еще советская атрибутика. А мимо все шли и шли уже совершенно несоветские люди. Ловишь себя на том, что высматриваешь в этом потоке высокую фигуру Бориса Немцова. Но Немцов уже никогда не придет.

На выходе одна женщина утирала слезы.

— Я не его, не Горбачева даже оплакиваю. Я свои надежды оплакиваю, — сказала она и попыталась улыбнуться. — С другой стороны, знаете, хорошо, что мы все тут встретились хотя бы…

Далее явно следовало невысказанное «хотя бы по такому поводу».

 

Екатерина Винокурова

Специально для ЯРНОВОСТЕЙ

РаспечататьМихаил Горбачев

ХАРТИЯ
Старый город

Сердце_Ярославля

© 2011 — 2022 "ЯРНОВОСТИ". Сделано наглядно в Modus studio

Яндекс.Метрика