Липецк
Альфа_мед

«Призма» ответственности: кого и как система карает за фейки о российской армии

На уходящей неделе в одной американской социальной сети, запрещенной в России, но пользующейся большой популярностью среди ярославцев, развернулась горячая дискуссия о журналистской этике и необходимости оповещать читателей о текущем статусе автора того или иного поста и о месте, откуда был написан текст, напрямую или косвенно затрагивающий геополитические темы.

Молчать о действиях Вооруженных сил России, которые официально называют специальной военной операцией на Украине, невозможно. Однако люди, вовлеченные в полемику, как и ее инициаторы, в рамках действующего законодательства рискуют наговорить на штраф, а то и на срок.

Ежедневно поиском фейков, за которые авторов можно привлечь к административной или уголовной ответственности за дискредитацию российской спецоперации на Украине, занимаются автоматические системы мониторинга, «кибердружины», медиаагентства, порой и сами журналисты и другие «неравнодушные» граждане.

ЯРНОВОСТИ разбирались, кто и как ищет такие сообщения — в том числе в комментариях в социальных сетях! — и от чего именно зависит строгость приговора.

Итак, после начала спецоперации на Украине в Уголовном Кодексе Российской Федерации появилась новая статья: «Публичное распространение под видом достоверных сообщений заведомо ложной информации, содержащей данные об использовании Вооруженных Сил Российской Федерации в целях защиты интересов Российской Федерации и ее граждан, поддержания международного мира и безопасности, а равно содержащей данные об исполнении государственными органами Российской Федерации своих полномочий за пределами территории Российской Федерации в указанных целях».

Следователи в разных регионах России продолжают возбуждать дела по закону о фейках. Первые из них появились еще в марте. Известно, что под уголовное преследование попали блогер Вероника Белоцерковская и бывший сотрудник «Яндекса» журналист Илья Красильщик. Оба сейчас находятся за рубежом. Также следственные органы сообщали о возбуждении дел против жительницы закрытого города Северска и жителя Томска.

13 апреля в Санкт-Петербурге суд отправил в СИЗО до 31 мая художницу Александру Скочиленко в рамках уголовного дела о замене ценников в одном из магазинов на информацию об обстреле Мариуполя, которую следственные органы считают фейком.

А 27 апреля в северной столице в СИЗО на два месяца посадили активистку Марию Пономаренко, которую обвиняют в публикации фейка об обстреле драмтеатра в том же Мариуполе (Минобороны ранее опровергало эту информацию).

Напомним, после начала спецоперации Вооруженных сил России на Украине были также приняты несколько новых статей Административного и Уголовного кодекса, которые могут коснуться всех, кто обсуждает происходящее публично.

Так, статья Административного кодекса 20.3 запрещает совершать «публичные действия, направленные на дискредитацию использования Вооруженных Сил Российской Федерации в целях защиты интересов Российской Федерации и ее граждан, поддержания международного мира и безопасности или исполнения государственными органами Российской Федерации своих полномочий в указанных целях» (штраф до 200 тысяч рублей для граждан и до 500 тысяч рублей для юрлиц).

Если такое правонарушение совершить дважды в течение года, дело могут завести уже по уголовной статье 280.3 с таким же названием, что в КоАП, но наказание по ней может составить до трех лет лишения свободы.

Наконец, «публичное распространение заведомо ложной информации об использовании Вооруженных Сил Российской Федерации, исполнении государственными органами Российской Федерации своих полномочий» может повлечь возбуждение дела по статье 207.3, по которой обвиняемый может получить до десяти лет лишения свободы.

Как происходит поиск «заведомо ложной информации», которая ложится в основу уголовных дел?

Активисты и источники говорят, что это делается как в проактивном режиме силами волонтеров и общественных организаций (ранее специализировавшихся на выявлении контента, который они полагают вредоносным или незаконным), так и при помощи автоматизированных систем, анализирующих не только огромные массивы комментариев, но и картинки и мемы.

Ручной или автоматический режим?

Глава «Лиги безопасного интернета», член Общественной палаты Екатерина Мизулина рассказала ЯРНОВОСТЯМ, что «Лига» ведет мониторинг распространения недостоверной информации, фейков, призывов к участию в незаконных акциях и митингах, призывов к убийству русских, а также иных экстремистских действий в сети Интернет еще с 18 февраля.

— Мониторинг проводится с использованием огромного массива данных: это миллионы зарегистрированных аккаунтов в соцсетях, не только на пространстве рунета, но и во многих странах мира, и более 40 тысяч средств массовой информации. Все это автоматизировано, анализируется с помощью искусственного интеллекта, а дальше проводится уже полуавтоматизированное исследование контента: как социальных сетей, так и СМИ. Также идет ручная аналитика специалистами, которые изучают этот объем данных, — говорит Екатерина Мизулина.

Еще один инструмент, который задействует «Лига», по словам Мизулиной, это так называемые «кибердружины» и обращения от граждан.

— Они также обрабатываются, и от одной до двух тысяч сообщений (публикаций, видеороликов, постов, комментариев) в сутки мы направляем в Министерство внутренних дел для дальнейшего принятия процессуального решения. Сейчас основной упор в мониторинге делается на работу с экстремистским контентом: призывами к применению насилия или убийству разных категорий граждан (будь то военнослужащие или просто россияне), призывами к осуществлению диверсий и иных общественно опасных действий. Подобные публикации несут особую угрозу для жизни и здоровья наших граждан. К сожалению, сейчас их очень много, — говорит Мизулина.

По словам источника ЯРНОВОСТЕЙ, близкого к Администрации Президента, мобилизованы практически все, кто занимается мониторингами, аналитикой или иной работой с соцсетями.

— Проще сказать, кто не занимается сейчас выявлением фейков и экстремистских призывов, — иронизирует собеседник.

Человек, с которым мы общались, сетует, что привлечь по закону удается далеко не всех, кто говорит гадости о российской армии или репостит «вражескую пропаганду», так как так называемые «законы о спецоперации» дают для этого куда меньше возможностей, чем, к примеру, украинской стороне дает возможность официального военного положения.

Другой источник, также близкий к Администрации, говорит, что единого центра мониторинга фейков или принятия решений по реакции на них нет, хотя «все меняется очень быстро».

Он перечисляет основных участников процесса — это правоохранители, работающие по рапортам, и близкие к ним лица, волонтеры, журналисты, управления по внутренней политике при губернаторах, мониторинговые агентства и другие.

— Если речь идет именно о возбуждении дел, а не о медийном мониторинге, то здесь играет роль значимость и заметность того, кто распространил фейк, и инициативность исполнителей, — продолжает источник. — То, что попадает в медиамониторинг, потом оценивается на общественную значимость. И потом уже решается, исходя из совокупности факторов (нужны ли количественные показатели правоохранителям, кто распространил фейк, насколько он серьезный, есть ли резонанс) — возбуждать дело или нет. Но в целом, сейчас есть установка формировать практику дел по статье 207.3 УК, это называется «обкатка статьи».

Перечисленные выше оценки дают органы госбезопасности, а также Следственный комитет.

Что происходит, если «заведомо ложное сообщение» попало в гражданский мониторинг для регионального управления по внутренней политике?

Собеседник ЯРНОВОСТЕЙ говорит, что в правоохранительные органы сообщение может отправить как само мониторинговое агентство, так и региональные органы власти. Однако им, как правило, придется все равно обратиться за согласованием к федеральным силовикам, а также уведомить Администрацию Президента, «иначе будут претензии, что, используя ресурс, сводят счеты под предлогом безопасности, прецеденты были».

Медиаэксперт Антон Коробков-Землянский рассказывает о видах автоматического и ручного мониторинга, который используют в рекламных целях коммерческие компании, а также органы власти различного уровня и спецслужбы.

— Существует система «Призма» и ее позднейшие модификации. Такие сервисы установлены не только на федеральном уровне в той же Администрации Президента, но и у губернаторов и региональных силовиков. В режиме реального времени они могут мониторить информационную повестку и реакцию общества на те или иные события: прорыв канализационной трубы, пожар, обратную связь после выступления губернатора в парламенте и так далее. Система сама находит реакции в социальных сетях, делит их на позитивные и негативные, — рассказывает Коробков-Землянский.

Кроме того, по словам собеседника, уже несколько лет силовики активно используют специальные программы для распознавания лиц, созданные на основе ранее публичного мобильного приложения FindFace.

— Система позволяет анализировать уже не только текстовые сообщения, но и изображения, в динамике видеть набирающие популярность темы. Подобный механизм, например, для отслеживания пользовательских предпочтений реализован в Instagram (соцсеть запрещена в России, Meta признана экстремистской организацией) — чтобы показывать рекламу, таргетированную на интересы конкретного пользователя. Спецслужбы же научились при помощи этой технологии искать различный противоправный контент — от картинок со свастикой, до детского порно и сцен насилия, — продолжает собеседник. — Все эти функции, интегрированные в единую систему, позволяют не просто смотреть упоминания тех или иных событий, но и смотреть, кто вбрасывает фейки и кто их распространяет, отслеживать активность ботов и платные размещения.

Разовый вброс, пусть даже выявленный системой, конечно, не даст представления о картине в целом. А вот повторяющиеся цепочки уже отслеживают специалисты. Аналитик легко увидит, что, к примеру, каждое выступление Дмитрия Пескова перепостят многие без наличия заказа на это. А медиасвязи ловят на менее очевидных инфоповодах.

Впрочем, автоматические сервисы мониторинга несовершенны. Пока они не способны распознать сарказм в письменной речи, когда подпись под картинкой может иметь ровно противоположный написанному смысл. Тут опять же в дело вступают живые люди по ту сторону экрана.

После того, как пост или комментарий попал в автоматический мониторинг спецслужб, они вникают в контекст: человек просто «эмоционально выругался» или действительно призывал кого-то убивать.

— IT-системы мониторинга нужны, так как ежедневно русскоязычные пользователи пишут сотни миллионов комментариев в разных соцсетях, не считая чатов. Но решающее мнение должен сказать живой человек. Никто не будет заводить десять миллионов уголовных дел на всех комментаторов, это просто обрушит судебную систему. Спецслужбы обращают внимание в первую очередь на публикации с большим охватом. Также, если у блогера большая аудитория, то кто-то из читателей может пожаловаться на него, — говорит Коробков-Землянский. — Наконец, есть и просто «невезучие». То есть люди с мизерным количеством подписчиков, которые по стечению обстоятельств становятся фигурантами уголовных дел, но таких — минимальное количество.

Дискредитация или фейк?

Почему против одних людей заводят административные дела за дискредитацию Вооруженных сил, а против других — уголовные?

Адвокаты объясняют: информация может быть сочтена уже заведомо ложной, а не размещенной в результате ошибки, если она была предварительно опровергнута, например, на брифинге Минобороны. Также следствие может принять решение, исходя из косвенных доказательств и общественной опасности: охвата публикации, ее аудитории и личных взглядов автора.

Адвокат Сергей Бадамшин говорит, что разница между административным правонарушением и уголовным преступлением, как правило, лежит в сфере наличия или отсутствия общественной опасности.

Именно по этой логике, по словам Бадамшина, законодатели решили, что двукратное нарушение одним человеком статьи Административного кодекса 20.3.3 о дискредитации использования Вооруженных сил России приводит к возрастанию общественной опасности и соответственно подлежит уже уголовной ответственности. При этом понятие дискредитации законодательно не прописано, что оставляет пространство для трактовок силовыми, а потом и судебными органами.

— Данная юридическая конструкция, а главное, ее формулировки являются лично для меня сомнительными, — отмечает Бадамшин.

Что касается статьи УК 207.3 о публичном распространении заведомо ложной информации о Вооруженных силах РФ, таковой, по словам адвоката, можно счесть не только «ложнонегативную», но и «ложноположительную информацию». Здесь используется конструкция, которая уже была принята в «коронавирусных» статьях Уголовного кодекса 207.1 (уголовная ответственность за публичное распространение под видом достоверных сообщений заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан, и (или) о принимаемых мерах по обеспечению безопасности населения и территорий, приемах и способах защиты от указанных обстоятельств) и 207.2 (Публичное распространение заведомо ложной общественно значимой информации, повлекшее тяжкие последствия). Эти статьи предполагалось использовать против, например, антипрививочников, но широкого применения они не получили.

— Чтобы обвинить человека по статье УК 207.3 силовым органам необходимо доказать его умысел, — продолжает Бадамшин — То есть человек должен знать, что распространяемая им информация является ложной. Далее уточняется его мотив: политическая, социальная ненависть, финансовый интерес и так далее.

Доказывать умысел могут свидетельские показания, фото, видеозаписи, а также информация из официальных органов. Бадамшин говорит, что, к примеру, если какая-то информация о ходе спецоперации была публично опровергнута на брифинге Минобороны, то нынешнее правоприменение позволяет признать ее дальнейшее распространение уже заведомым фейком.

— Россия ведет специальную военную операцию. Если в случае военного положения допускается введение специального режима цензуры, то в режиме спецоперации были введены отдельные законодательные акты, как и в ситуации с коронавирусом. Комплекс этих законодательных актов, очевидно, принят с целью поддержания информационной стабильности в отношении органов госвласти и вооруженных сил, — говорит собеседник. — Далее каждый человек имеет право делать выбор в соответствии со своими внутренними убеждениями. Если человек, к примеру, не хочет высказываться — он может этого не делать. Если же он считает необходимым высказаться критически — это его выбор и его последствия.

Адвокат Максим Пашков считает, что силовые органы могут принимать решение, заводить уголовную или административную статью, в зависимости от охвата «ложной» публикации, наличия у распространяющей персоны аудитории, радикальности взглядов автора, которые могут быть истолкованы как мотивация в виде политической неприязни или ненависти к социальной группе и других факторов. Он говорит, что новые статьи ввели в срочном порядке, так как действующей законодательной базы в режиме спецоперации оказалось недостаточно.

 

Екатерина Винокурова

Специально для ЯРНОВОСТЕЙ

Распечататьукраинский конфликтЗакон «о фейках»дискредитация Вооруженных сил РФ20.3.3

АВТОЛИГА
ЖК Арена
Наши рекламные возможности
Адвокаты

Сердце_Ярославля

© 2011 — 2022 "ЯРНОВОСТИ". Сделано наглядно в Modus studio

Яндекс.Метрика