ТРОЙКА_РЕД
Альфа_мед

Ядерному взрыву — нет-нет-нет: почему в Кремле не стремятся успокоить россиян

Шесть дней назад, 21 сентября, президент России Владимир Путин объявил о частичной мобилизации. Из официальных источников известно, что из запаса призывают 300 тысяч человек.

Минобороны разъяснило порядок частичной мобилизации: на службу призовут граждан, имеющих боевой опыт и приоритетные военно-учетные специальности. Исключений не сделают и для временно покинувших Россию, но состоящих на учете. С 22 сентября горячая линия 122 начала отвечать на самые важные вопросы о мобилизации.

Между тем из регионов поступают многочисленные сигналы о нарушениях. В рамках действующего законодательства мы можем говорить только о тех, которые официально подтвердили губернаторы: это попытка мобилизации многодетных отцов в Бурятии и Якутии, вручение повесток тем, кто не служил срочную, и ограниченно годными (многие регионы, в том числе, Москва), онкологическим больным (Белгородская область).

На сухопутных границах России с сопредельными государствами возникли многокилометровые пробки, из которых самой медийно заметной стала очередь на КПП Верхний Ларс на границе России (Северная Осетия) и Грузии.

Тревога, паника, истерика

В соцсетях царит то, что пресс-секретарь президента Дмитрий Песков уже назвал «домашней истерикой», а в Дагестане прошло то, что глава Дагестана Сергей Меликов назвал «акциями протеста, подготовленными и управляемыми из-за рубежа».

Среди покинувших Россию или собирающихся это сделать в ближайшие дни автор текста обнаружила и нескольких людей, работавших ранее на Администрацию Президента в качестве внешних сотрудников — политологов и политтехнологов.

Основные претензии, которые высказывают к власти в соцсетях, — это массовое вручение повесток, в том числе, как уже говорилось, неслужившим; отсутствие сообщений о мобилизации детей или самих представителей высшей элиты на фоне информации о перегибах в селах и небогатых регионах (пока добровольно отправились на фронт пятеро депутатов Госдумы и сын главы Крыма Сергея Аксенова, что по сравнению с масштабами неэлитной мобилизации, конечно, выглядит слабым ходом); противоречивые сообщения о критериях и численности мобилизации; слухи о введении военного положения в ряде регионов или по всей стране; возможность отправки срочников на фронт в случае, если референдумы (которые в России мало кто заметил) о присоединении ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей будут Россией приняты.

Кроме того, объявление о частичной мобилизации совпало по времени с обменом пленных из украинского неонацистского батальона «Азов» (запрещенная в РФ экстремистская организация) и украинского политика Виктора Медведчука на российских пленных с несколько неравнозначными цифрами, а также британских и других иностранных наемников, воевавших на стороне Украины, в том числе — приговоренных к смертной казни в ДНР. По сообщениям самих наемников, из плена их забирали на частном самолете, посредничество оказал российский бизнесмен Роман Абрамович, который в ходе полета подарил им айфоны, угощал стейком и тирамису. По сравнению с этими рассказами фото борта с российскими пленными, прилетающего на пустой аэродром, выглядело не совсем вдохновляюще.

Военное положение и ядерная война

Не добавляет оптимизма тревожному социуму и то, что в ряде провластных Telegram-каналов и телепередач снова начали поднимать тему применения тактического ядерного оружия с упором на то, что никаких страшных последствий это не дает.

— Сравнимая с Чернобылем авария на Запорожской АЭС с точки зрения загрязнения будет гораздо опасней, чем применение ядерного оружия. Что из этого в итоге случится, покажет время, — пишет Telegram-канал «Тимофей V».

— Судя по происходящему и еще собирающемуся произойти, эта неделя знаменует или преддверие нашей скорой победы, или преддверие ядерной войны, — пишет Маргарита Симоньян.

Есть информация, что в ближайшие дни выступит президент Владимир Путин, вероятно, в форме послания Федеральному собранию, где заявит, в том числе и о приеме новых территорий в состав России, однако Кремль пока не подтверждает эту информацию.

Наконец, в элитах и в обществе обсуждают, введут ли военное положение и закроют ли границы. Кремль устами Дмитрия Пескова отрицает такие планы, однако неделю назад Песков отрицал и мобилизацию.

Дело в том, что после вступления ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей в состав России, страна получает сразу четыре региона, где ведутся боевые действия. Кроме того, идут обстрелы и традиционных российских Курской, Белгородской, Брянской областей.

Согласно закону Российской Федерации «О военном положении», таковое может вводиться не только на всей территории страны, но и на территории отдельных регионов «в случае агрессии против Российской Федерации или непосредственной угрозы агрессии». Стоит отметить, что многие эксперты уже задавались вопросом, почему военное положение еще не введено, например, в Курской или Белгородской областях, которые подвергались обстрелам со стороны Украины.

Напомним, что режим военного положения, согласно нынешнему законодательству, предусматривает усиление охраны важных объектов, эвакуацию жителей в безопасные районы, введение цензуры, особый режим посещения территорий, приостановку деятельности политических партий и общественных объединений, привлечение граждан к работе на нужды обороны с возможным изъятием имущества и так далее.

Военное положение объявляет президент. В современной истории России оно не объявлялось ни разу.

Собеседник ЯРНОВОСТЕЙ из числа кураторов так называемых «новых территорий», говорит, что возможны оба варианта:

— Почему вы считаете, что военное положение введут только на отдельных территориях? Если будет надо, его введут на всей территории страны для отражения агрессии НАТО.

Реакция на фрустрацию

Кремль пытается реагировать на общественный негатив.

Собеседники ЯРНОВОСТЕЙ, близкие к Администрации Президента, все как один сравнивают ситуацию с протестами против монетизации льгот или пенсионной реформы: «Недовольные были, но во что-то большое и угрожающее это не перешло».

Пока губернаторы, лояльные блогеры, государственные журналисты (та же Симоньян или телеведущий Владимир Соловьев), а также ОНФ призывают людей писать о нарушениях в ходе мобилизации с мест, обещая разобраться с каждым случаем незаконного призыва.

Политтехнологи говорят, что элиту также попросят максимально воздержаться от публикации в соцсетях фотографий со светских мероприятий, а также, в случае посещения Донбасса, от «гламурных» фото, так как украинская сторона моментально видит такое и начинает рассылать в чаты, где российские женщины обсуждают мобилизацию мужей и детей.

Не все люди, работающие с Кремлем в качестве политтехнологов оценивают нынешние усилия как достаточные, называя, их, например, «хаотичными метаниями».

Общественный договор и его финал

Глава фонда «Петербургская политика» Михаил Виноградов не видит концентрации власти на коррекции повестки.

— Скорее, речь идет о попытке снизить собственное ощущение неуправляемости процессов и желании всех участников процесса делегировать кому-то другому ответственность за нарастание паники. Попытка защиты прав потенциальных мобилизованных своевременна, но не сопровождается внятными гарантиями — вроде гарантии пользоваться телефоном во время пребывания «в тылу», уточнения размытых положений указа о мобилизации, недвусмысленного дезавуирования проектов закрытия границы, отказа от эскалации ядерной риторики. За последние годы сказано было много, но аудитория в большей степени реагирует на действия, а на слова. Все это особенно значимо с учетом крайне болезненной реакции на происходящее женщин. Сказанное не означает, что принимаемые меры не приведут к снижению тревожности и паники — но такого снижения они не гарантируют, это пространство экспериментов, — говорит Виноградов.

Руководитель Центра развития региональной политики Илья Гращенков считает, что текущую информационную политику власти сложно назвать корректировкой.

— Песков что-то говорит, но или повторяет общеизвестные вещи, или потом выясняется, что то, что он говорит, не вполне соответствует действительности, как с мобилизацией. Есть околокремлевские спикеры: Симоньян, Рамзан Кадыров, провластные блогеры. Очевидно, что их сигналы частично согласованы с Администрацией Президента, частично нет. Они являются или попыткой угадать, или даже иногда продавить решение, поэтому идут вразнобой. Кто-то накручивает ситуацию, кто-то пытается ее разрядить: комментирующие снова разделились на две партии: «партия успокоения» и «партия эскалации», но ни та, ни другая не говорят с позиции абсолютной силы. Понятно, что все решения принимает лично президент и те, кто может получить к нему доступ, а это скорее «партия эскалации». С другой стороны, российская власть привыкла работать в режиме маятника: сперва усилить, потом ослабить, потом проанализировать опыт. Пока опыт не выглядит положительным, и есть основания полагать, что будет хотя бы временный откат, — размышляет Гращенков.

Политолог Александр Кынев утверждает, что говорить о долгосрочных общественных последствиях мобилизации пока рано, потому что процесс далек от завершения, однако «произошел необратимый слом негласного общественного договора между обществом и властью последних 20 лет».

— Его суть была в принципе: власть не мешает обществу, общество не мешает власти. Люди сознательно не интересовались политикой, понимая, что выборы — дело грязное, но не влезая в это. Власть же давала гражданам жить параллельной жизнью. Небольшую группу протестующих власть легко побеждала мобилизованными аполитичными бюджетниками. Первый удар по этому договору был нанесен еще весной, а сейчас решением о мобилизации государство дало понять, что он расторгнут, так как оно вмешивается в частную жизнь людей и претендует на самое ценное, что есть у народа: жизнь.

Сейчас происходит общественный шок, так как люди привыкли на уровне подсознания жить в ином мире 20 лет, а теперь государство пришло к обывателю, который не интересуется политикой. Общество и власть не были взаимно готовы к этому. Власть тоже жила в своем мире и больше занималась чистотой собственных рядов и их стройностью, а не работой с реальным обществом. Сейчас, кроме шока, мы видим у людей потребность в выживании, потребность в самоорганизации, люди по цепочке помогают друг другу, создают сообщества, например, тех, кто стоит на границе, кто может оказать правовую помощь или помощь по прибытии в другие страны. Неясно, что из этого вырастет, — говорит Кынев.

По его мнению, нынешние процессы нельзя сравнивать с протестами против пенсионной реформы: «это был первый намек на разрыв негласного общественного договора, но это были все же неприятности иного масштаба для обывателя, не ломавшие ему жизнь. Да, это было неуважительное поведение по отношению к базовой социальной группе, поддерживающей власть, но тут — совсем другой масштаб: власть разрушает жизненный уклад людей и, главное, гарантии их личной безопасности. При этом нынешняя система и общественный договор начинались как раз с темы гарантии личной безопасности граждан, борьбы с терроризмом и так далее».

Кынев не считает, что с той же мобилизацией возможна коррекция в общественном восприятии, как, например, невозможно людей заставить позитивно воспринимать тот же Чернобыль.

Руководитель Международного института политической экспертизы Евгений Минченко говорит, что нынешняя общественная фрустрация может быть выше, чем в ситуации с монетизацией льгот и пенсионной реформой.

— Проблемы связаны с несколькими составляющими. Во-первых, власти постоянно меняют критерии успеха. Например, в последнее время не звучат слова о денацификации и демилитаризации. Есть тема защиты жителей Донбасса, но и это уязвимо: почему, например, в Запорожской и Херсонской областях референдумы провели, а Харьковская область как бы уже оказалась не нужна. Вторая проблема связана с тем, что сильной идеологической составляющей было противостояние инфернальному злу в лице того же «Азова» (запрещен в России), гордившегося своими преступлениями, например, убийством безоружных пленных, расстрелом мирных жителей и так далее. Их преступления задокументировали, но потом их обменяли, причем неравноценно, да еще и включив в обмен Медведчука, по поводу которого сложился консенсус, что он виноват в неверной информации о состоянии общественного мнения на Украине у российской власти.

Западные наемники тоже были инфернальным злом, но их отдают домой при участии представителя российской элиты, который везет их на персональном самолете и дарит им айфоны на фоне того, как и на той, и на другой стороне гибнут этнические русские. Получается, что те люди, которые являются инфернальным злом, оказались в привилегированном положении, а судьбы простых русских людей не вызывают такой обеспокоенности.

Следующая проблема — историческая. Сперва президент говорит об «Украине имени Ленина», потом идут отсылки к фигуре Николая Второго, которого Ленин расстрелял, потом — к Сталину, который фактически уморил Ленина, на этом экскурс заканчивается, что тоже говорит о внутренней противоречивости. В отличие от профессиональных военных, которые добровольно выполняют работу, сейчас простым людям предлагают встать под флаг, и надо им объяснить, что это за флаг, за который они воюют. Пока в российских соцсетях звучат аргументы об обстреле российских территорий даже больше, чем многострадального Донецка. А вот сильную тему недвусмысленных угроз уничтожить Россию и устроить геноцид русских пока стараются не поднимать на щит.

Наконец, стиль, в котором проходит мобилизация, создает большое количество неизбежных проблем. Монетизация льгот и пенсионная реформа — это истории про деньги, а тут история про жизнь. Необходимо тонко и точно говорить с людьми без жесткого напора, исходить из их ценностей, интересов. Из сильных ходов я бы отметил заявления некоторых депутатов Госдумы о готовности участвовать и мобилизацию сына Аксенова — это заслуживает уважения, но, к сожалению, на данный момент это не приняло массовый характер. Я думаю, что если наша элита исходит из того, что хочет быть наследственной, надо действовать в стиле мировых элит, чьи дети должны идти на войну и рисковать своей жизнью, — заключает Минченко.

 

Екатерина Винокурова

Специально для ЯРНОВОСТЕЙ

РаспечататьЕвгений МинченкоАлександр Кыневилья гращенковукраинский конфликтМихаил Виноградовчастичная мобилизация

ХАРТИЯ
Старый город

Сердце_Ярославля

© 2011 — 2022 "ЯРНОВОСТИ". Сделано наглядно в Modus studio

Яндекс.Метрика