Заглушка
Чернов и Партнеры

ЯРСТАРОСТИ: Алексей Мельгунов – первый ярославский губернатор

295 лет назад, 20 февраля 1722 года родился Алексей Петрович Мельгунов, первый ярославский генерал-губернатор. Он был «государевым наместником» в течение одиннадцати лет, с 1777-го по 1788-й год, и скончался, находясь на этом посту.

Дифирамбы историков в адрес Мельгунова давно стали делом привычным. В ряду ярославских губернаторов он по праву занимает почётное место. Человек умный и деятельный, образованный и милосердный. Реформатор, благотворитель, покровитель искусств, поборник идей просвещённого абсолютизма. Для своего времени образ настолько положительный, что хочется оттенить его хоть каким-нибудь «компроматом».

Хотя бы вот этим. В бытность свою ярославским наместником Мельгунов приказал разобрать на кирпичи украшение Ярославля  построенную в середине 17-го века Власьевскую (Знаменскую) башню. Алексей Петрович нуждался в стройматериалах для продолжения работ на доме призрения ближнего. Если бы не городские купцы, поставившие на стройку 15 тысяч штук кирпича, башня могла бы не дожить до наших дней.

3

Так каким же человеком был Мельгунов? В чём секрет его успехов на служебном поприще? И за что ему должны быть благодарны нынешние ярославцы?

В милости у всех

Алексей Петрович имел природный талант располагать к себе августейших особ. В этом нас убеждает вся его биография. Вероятно, причиной тому были его открытый нрав, неизменная доброжелательность и порядочность.

Годы царствования Елизаветы Петровны принесли Мельгунову чин генерал-поручика и орден святого Александра Невского. Эта награда вручалась по императорскому соизволению как знак высочайшей милости.

Будучи адъютантом наследника престола  великого князя Петра, будущего императора Петра III, он сумел установить с патроном приятельские отношения. Был для него безотказным кредитором, помогал в управлении сухопутным кадетским корпусом.

После воцарения Петра III на российском престоле Алексей Петрович стал его ближайшим соратником. Когда дворцовый переворот возвёл на трон Екатерину II, Мельгунова арестовали, однако вскоре освободили. Государыня сменила гнев на милость. Бывший сподвижник убитого императора был отправлен в Новороссийский край – укреплять власть на новых землях империи. А дальше его карьера пошла в гору.

2

Великий князь Павел Петрович также питал к Мельгунову тёплые чувства. Тот нередко бывал на обедах у наследника, проявляя таким образом участие сыну покойного друга. Проживи Мельгунов подольше, император Павел I наверняка не оставил бы его своей милостью.

Прирождённый реформатор

Похоже, желание сделать мир более совершенным было у Мельгунова в крови. Ещё при Елизавете Петровне он вместе с другом Иваном Шуваловым, фаворитом императрицы, предлагал узаконить дворянские льготы: не сечь публично кнутом, не отбирать родовые имения, ограничить срок военной службы. Тогда проект не прошёл.

4

Больше повезло другому документу, подготовленному при участии Мельгунова: указу «О вольности дворянства»  одному из главных законодательных актов короткого царствования Петра III. Указ освобождал дворян от обязательной государственной службы, устанавливал их монополию на землевладение.

В те же годы Алексей Петрович приложил руку к подготовке императорского манифеста, коим была уничтожена Тайная канцелярия. Страшный девиз «Слово и дело!» ушёл в прошлое.

В царствование Екатерине II Мельгунов привлёк внимание императрицы докладом о реформе народного образования в России. Позже он, не жалея сил и времени, работал в Комиссии по составлению «Нового уложения» – более современного и справедливого свода законов для Российской империи. Одновременно принимал участие в переводе идеологического фундамента «Уложения» – французской «Энциклопедии».

7

Немец в русской шкуре

Сухопутный шляхетский корпус Мельгунов закончил с отличным знанием немецкого языка. Эта германская основательность присутствует в любом деле, за которое он берётся. Всюду предельная сосредоточенность, тщательность, практичность, решительность, эффективность.

Алексей Петрович живо интересовался сочинениями немецких философов и экономистов, науками, ремёслами, ведением хозяйства. И хотя французским языком тоже владел в совершенстве, модная при дворе «версальская болезнь» легкомыслия его миновала.

Именно Мельгунову, с его въедливостью и педантичностью, Екатерина поручила составить «реестр доходам империи». Чиновники Сената насчитали 16 миллионов рублей, но государыня сомневалась в результате. Мельгунов в тандеме с князем Вяземским сводил «имперский дебит» несколько лет, «переписывались раз по семи с каждым воеводою». Получилось на 12 миллионов больше!

«Это был некогда мой недоброхот, но мы друг друга узнали и помирились, чем я крайне довольна, потому что он у меня на счету, человек очень и очень полезный государству!» – говорила Екатерина.

Умел быть первым

Именно благодаря Мельгунову в Ярославле начал издаваться первый в Российской империи провинциальный журнал «Уединённый пошехонец». С его помощью Алексей Петрович пропагандировал милые его сердцу идеи Просвещения. Кончина наместника положила конец и существованию журнала.

8

Не только в журнальном деле Мельгунов оказался впереди России всей. Ещё управляя Новороссией, он стал первым в истории страны губернатором-археологом, когда распорядился начать раскопки древних скифских курганов на берегу Днепра.

Найденные там золотые и серебряные артефакты были отправлены для изучения в Российскую Академию наук. Так возник «Мельгуновский клад» Эрмитажа.

9

Там же, в Новороссии, Мельгунов основал первую в России провинциальную типографию для «тиснения духовных и светских книг». Похоже, ему нравилось быть первым.

Ценитель «приятной забавы»

Алексей Петрович умел не только работать, но и отдыхать. В своей вотчине на Елагином острове (он тогда звался Мельгуновским), подаренном Петром III, устраивал псовую охоту. Заканчивалось всё пирами в небольшом деревянном доме с оранжереей, а то и прямо на природе. На подобных «пикниках» присутствовали самые влиятельные люди государства Российского. Сама Екатерина неоднократно в них участвовала.

Гаврила Романович Державин воспел сии досуги в идиллическом стихотворении «Пикники»:

Оставя беспокойство в граде
И всё, смущает что умы,
В простой приятельской прохладе
Свое проводим время мы.

Невинны красоты природы
По холмам, рощам, островам,
Кустарники, луга и воды —
Приятная забава нам.

«У Алексея Петровича Мельгунова, на Мельгуновском тенистом острове (том, что впоследствии перешел к Елагину, обер-гофмейстеру), на пикниках, средь умной и просвещенной беседы, он был занимателен», - пишет в своей книге «Державин» замечательный поэт другой эпохи Владислав Ходасевич.

10

От «приятной забавы» Мельгунову пришлось отказаться через год после того, как были написаны «Пикники». Весной 1777-го Алексей Петрович получил именной рескрипт о назначении ярославским наместником. Он продал остров в Петербурге и земли в Москве, всю недвижимость в обеих столицах, чтобы начать новую жизнь в Ярославле.

Гармония после разгрома

«Чем столетье лучше для историка, тем для современника печальней»  справедливо заметил поэт Николай Глазков. Мысль, приложимая не только к социальным катастрофам, типа войны или революции, но и к событиям меньшего масштаба.

Затеянная Мельгуновым реконструкция центра Ярославля в духе классицизма сегодня воспринимается как событие нужное и позитивное. Однако тысячам тогдашних жителей губернского города новации наместника казались сущим бедствием. Вот что пишет об этом известный ярославский историк Илларион Тихомиров:

«Чуть не всё, что сохранилось ещё в городе от его прошлого, пошло при переустройстве на снос или в переделку, приспособлялось, применялось, улучшалось, украшалось. …наместник… действовал весьма решительно и настойчиво, не смущаясь ни воплями, ни ропотом жителей, считая этот ропот плодом невежества… Разгром был большой, как после неприятельского нашествия».

11

Всё-таки большую часть храмов и памятников светской архитектуры удалось сохранить. На смену усадебной застройке с её хаотичностью и антисанитарией пришла радиально-кольцевая планировка с квартальным делением улиц, по образцу Санкт-Петербурга. Эта планировка до сих пор определяет облик исторической части Ярославля, гармоничную соразмерность всех её элементов.

Дворец, который треснул

Большая часть зданий, построенных при Мельгунове, не сохранилась до наших дней или искажена до неузнаваемости позднейшими перестройками. Одно из немногих исключений  ансамбль присутственных мест на Ильинской (ныне Советской) площади, выполненный по проекту архитектора Ивана Левенгагена.

Это тот самый стиль, который, по выражению другого краеведа ХIХ века Вадима Лествицына, «дал Ярославлю вид европейского города». Если столетие назад оный стиль мог, по словам Иллариона Тихомирова, восприниматься как «скучный, утомительно однообразный и официально-казённый», то сейчас стал непререкаемой классикой, украшением Ярославля.

14 

Между корпусами присутственных мест – там, где сейчас здание областного правительства  раньше находился дворец наместника. Его возвели за год до смерти Мельгунова, а простоял он всего десятилетие. Есть версия, что дворец, построенный на плохо подготовленном грунте, вскоре буквально затрещал по швам. Император Павел I приказал его разобрать, а кирпич пустить на солдатские казармы.

Сиротский дефицит

Ещё один памятник мельгуновской эпохи – дом призрения ближнего на улице Андропова. В протянувшемся на квартал двухэтажном здании ныне соседствуют Демидовский университет и дом народного творчества.

Дом призрения ближнего строился на средства ярославского дворянства и купечества. Предполагалось, что здесь будут воспитываться дети бедных родителей и сироты. Вот с ними-то и вышла промашка.

Близился день открытия, а нужного числа бесхозных сирот никак не набиралось. По разнарядке губернатора их прислали мало. Ярославцы в массе своей соблюдали обычай – брать детей умерших родственников к себе на содержание. Недостающих сирот на новоселье пришлось собирать с миру по нитке, действуя уговорами и угрозами.

15

Рвение Мельгунова принесло свои плоды. Вскоре юным обитателям дома даже стало тесно в его стенах. Следует заметить, что в заведении их не обижали, учили наукам и ремёслам, а на зимние каникулы отправляли погостить в дома богатых горожан.

Кнут для «крапивного семени»

Наместник был человеком милосердным, но и его гуманность имела очерченные веком границы. Если сиротам Мельгунов готовил пряники, то нерадивых чиновников учил кнутом.

Двадцать ударов получил за провинности секретарь Романовского уездного суда. А затем был сослан в Сибирь. Той же экзекуции и ссылке подвергся его коллега из Мышкинского уезда, смертельно ранивший местного крестьянина. Незаконные пытки обошлись угличскому судье в двенадцать ударов кнутом.

Алексей Петрович был столь же нетерпим к пьяницам. Канцелярскому служащему по фамилии Носков эта нетерпимость однажды сломала жизнь. Уволенный со службы за пьянство, он продолжал пить и спаивал других. Разгневанный Мельгунов отдал Носкова в солдаты. Напомним, что срок солдатской службы составлял тогда 25 лет.

Самым популярным средством воспитания чиновничества у Мельгунова оставался штраф. Планов у наместника было много, а средств на их воплощение в жизнь вечно не хватало.

Масон в законе

Труды Алексея Петровича Мельгунова на ниве просвещения, благотворительности, усовершенствования жизни идеально вписываются в масонскую идеологию.

«Масонство было у нас в XVIII в. единственным духовно-общественным движением, значение его было огромно,  пишет в своей книге «Русская идея» Николай Бердяев.  Лучшие русские люди были масонами. Первоначальная русская литература имела связь с масонством. Масонство было первой свободной самоорганизацией общества в России, только оно и не было навязано сверху властью».

Неизвестны время и место вступления Мельгунова в масоны. Известно только, что он им был. И по мере сил пытался своей деятельностью в Ярославской губернии воплотить в жизнь идеал просвещённого правителя.

16

Вот как об этом сказано в одном из стихотворений, написанных на смерть Мельгунова:

Был человечества отец, и друг, и брат,
Невинно страждущих безмездный покровитель,
Художеств и наук изящнейший любитель,
Несчастным помогал, одушевлял вдовиц,
Осиротелых он и юнош, и девиц
Снабжал, благотворил, дав пищу и одежду,
Всё наше составлял спокойство и надежду.

Кажется, неизвестный автор не погрешил против истины.

Александр Беляков

 

РаспечататьгубернаторЯРСТАРОСТИМельгунов

Заглушка
селдом
Адвокаты

Гособоронзаказ: что предлагает ярославским предпринимателям ПСБ

Твоя еда

ЯРСТАРОСТИ: Войны генерала Павла Батова

ЯРСТАРОСТИ: Сады, огороды и деревянные дома – Ярославль в начале 20 века

© 2011 — 2019 "ЯРНОВОСТИ". Сделано наглядно в Modus studio

Яндекс.Метрика